переднем плане он изобразил одинокое дерево, стоявшее на отшибе у ручья. Один из лесорубов время от времени подходил к нему, глядел через плечо на рисунок, бессмысленно улыбался, а потом громко захохотал. Винсент работал над этим рисунком несколько дней, и крестьянин смеялся над ним все более открыто. Винсент решил выяснить, что же его так забавляет. — Вам смешно, что я рисую дерево? — вежливо осведомился он. Лесоруб в ответ опять разразился хохотом и сказал: — Ясное дело, смешно. А ты, должно быть, дурак. Винсент задумался на минуту и спросил: — А был бы я дураком, если бы посадил дерево? Лицо крестьянина сразу стало серьезным. — Нет, конечно, нет. — А был бы я дураком, если бы стал ухаживать за этим деревом? — Ясное дело, нет. — А если бы я собрал с него плоды? — Ты надо мной просто смеешься! — Ну, а дурак я или нет, если я срублю дерево, как делают вот здесь? — Почему же? Деревья надо рубить. — Значат, сажать деревья можно, ухаживать за ними можно, снимать с них плоды можно, рубить можно, а если я их рисую, то я уже дурак. Правильно ли это? Крестьянин снова ухмыльнулся. — Конечно, ты дурак, коли тратишь время на такое дело. И все говорят, что ты дурак. Вечером Винсент никуда не пошел, семья сидела в гостиной, вокруг большого деревянного стола. Один писал письмо, другой читал, женщины шили. Брат Кор был еще совсем ребенком и редко вмешивался в разговоры. Сестра Анна вышла замуж и жила у мужа. Елизавета относилась к Винсенту с таким пренебрежением, что делала вид, будто его совсем нет в доме. Только Виллемина сочувствовала брату, охотно позировала ему, не искала в нем никаких пороков. Но разделить его духовные интересы она не могла. При ярком свете большой лампы с желтым абажуром, стоявшей посреди стола, Винсент перерисовывал свои наброски, которые сделал за день в поле. Теодор смотрел, как сын рисует одну и ту же фигуру десятки раз и с недовольным видом отбрасывает прочь рисунок за рисунком. Наконец пастор не вытерпел. — Винсент, — сказал он сыну, наклоняясь к нему через стол, — а когда-нибудь у тебя получается как надо? — Нет, — отозвался Винсент. — Тогда боюсь, что ты делаешь большую ошибку. — Я их делаю множество, отец. О какой именно ты говоришь? — Мне кажется, что если бы у тебя был талант, если бы ты и впрямь родился художником, то все получалось бы как надо с первого раза. Винсент взглянул на свой рисунок — крестьянина, который, стоя на коленях, собирал картофель в мешок. Линию руки крестьянина Винсент никак не мог найти, сколько ни бился. — Да, отец,