Он не на миг не задумывался, и что было сил закричал.
— Тревога! Всем в ружье! — и все вокруг завертелось. — Движение на западе, сектор три-два и три-три! Все по местам!
Сняв с пояса рацию, он четким и глухим голосом приказал:
— Ворон вместе со своей группой и группой Пальмы — ко мне, живо. У вас минута.
Лагерь вскинулся похожий на зверя. Бойцы зашевелились, следом понеслись один за другим доклады в оперативный центр. Защелкали предохранители на пулеметах, расположенных в ближайшей вышке.
Прожекторы работали на полную мощность, рассеивая тени неизвестности. Никаноров смотрел в сторону, где были выстрелы, надеясь, что у него прорежется рентгеновское зрение, и он увидит, что же там, за забором. Как вдруг прямо рядом с ним, напротив, раздалась стрельба, а рация на поясе стремительно ожила.
— Командир, докладывает пятый патруль, видят неизвестную группу людей!
— Брать живыми, если сопротивляются, стрелять на поражение. — Быстро ответил капитан оперативному центру, и повернул голову в сторону приближающейся команды Ворона и Пальмы.
Глава 23
Особо не вслушиваясь в то, что говорил Нюхач, я обратил внимание на вход. Дверь выглядела так, словно её пытались вывернуть наизнанку. Вмятины шли веером, а в глубине самого железа тянулись рваные шрамы, словно кто-то грёб когтями, не разбирая, где металл, где воздух.
На левой её части были четыре полосы, на правой всего одна, но выбитая почти до самых ребер двери. По краям виднелись засохшие подтеки какой-то темной жидкости. Я провел пальцами, ощущение было… холодное и шершавое.
— Открой, это я. — наконец решил поторопить коллегу, который с той стороны с охами и вздохами разбирал баррикаду.
За порогом щёлкнули замки, и грузные металлические останки дернулись с усилием в сторону. В утеснённый полумрак проёма высунулась знакомая скуластая физиономия. Нюхач выглядел хуже обычного: глаза красные, нижняя губа прикушена и из неё сочатся капли крови. На скулах заметна разбросанная усталость.
— Командир. — выдохнул он, быстро втягивая меня внутрь. Дверь шлёпнулась за спиной, а нагромождение вещей быстро возвращалось на свое место.
Коридор встречал знакомым запахом влажной ткани, к ней примешался легкий аромат спирта и пороха. Я снова прислушался к своим ощущениям, и почувствовал, что Аня лежит на том же самом месте, где я её и оставил до этого. Одеяло было поднято до подбородка, волосы мокрой россыпью разметало по подушке.
— С Аней все в порядке, вроде как… Точно могу сказать, что она жива. — проговорил Нюхач, замечая мое длительное молчание в ожидание ответа на вопрос. — Градусников нет, но температура упала, держу постоянный компресс.