Я шагнул к пленнику. Тот прищурился, желая сказать что-то колкое, но кляп не давал ему это сделать.

— Значит, ты издевался над ней, когда она была без сознания? — голос мой звучал спокойно. Несмотря на все то, что бушевало внутри.

Связанная тушка что-то промычала в ответ. Очевидно, цензурного там было мало.

Развернув ладонь, без предупреждения вонзил пальцы ему в грудь, напитанные под завязку, они вошли ему аккурат между рёбер. Не только физически, но и энергетически. Что-то внутри подсказывало, как действовать дальше. И возникло слово: «Вторжение».

Его тело задергалось. А с губ срывались молчаливые вопли. Содержащие нотки безумия. Мгновением позже я потянул подобие энергии из него. Нечто, похожее на зарождающийся центр силы.

Потоки тонкой энергии, которую никто не видел и не замечал, рванули в меня, как хлещущий из пробитой трубы пар. Я не понимал, что именно делаю, но ощущал опьяняющее удовлетворение мести за ту, кого обязался защищать.

Все его тело сразу начало скукоживаться. А тот парень, который сидел рядом, кажется, испачкал пол своими испражнениями.

Я выпрямился, ощущая, как пальцы подрагивали. Удивительно, что ничего не было слышно от Вейлы. Но произошедшее мы обсудим с ней позже.

— Один. — бросил я Нюхачу. — Второй — знает, что было. Он видел, как тот издевался над ней. Он знал первого, которого убили до этого. Он слишком хорошо понимает, что тут произошло.

Нюхач нахмурился.

— А если он просто струсил?

— Или подождёт и отомстит. Через день, через месяц, через год. Таких нельзя оставлять. Это не моя паранойя. Это инстинкт.

Я развернулся и подошёл ближе к Нюхачу, заглядывая тому прямо в глаза.

— Выбирай. Либо ты сейчас избавляешься от него сам, либо оставляю вас вдвоем и ухожу. Мой выбор для тебя — не благородство. А благодарность, за то что ты помог Ане, и сделал свой «выбор» ещё в тот момент.

— Мля… — прошептал тот, глядя на последнего оставшегося пленника. Который умоляюще вперил взгляд в мужчину, надеясь, что его не убьют. Но сказать в слух он ничего не мог, единственное, что было для него позволительно — это испытывать страх.

— Это… это правда обязательно?

— Да. — ответил ему жёстко, слегка удивляясь своей твердости. — И сделай это побыстрее. Мы выходим через пять минут.

— Понял… — тихо выдохнул Нюхач. В его голосе поселилась пустота. Он даже не повернулся ко мне, просто медленно развернулся к пленнику, а следом раздался один единственный выстрел.

Я отвернулся, внутри не было гнева, только какая-то холодная решимость и необходимость.

Спустя десять минут, мы наконец шли по коридору. И, какое чудо, у одного из этих бандитов были часы, которые я у него реквизировал. Вот действительно, все время попадались электронные, а тут механические!