— Помогу вас с посудой…
— Ну, что вы!
— Нет, нет все ж до раковины донесу!
Проходя мимо полки, Иван Павлович рассмотрел пластиночку: Nora Bayes — How ya gonna keep…
— Вы любите музыку? — пройдя на кухню, как бы невзначай поинтересовался доктор.
— Очень! — улыбнулась княжна. — Русскую оперу. Мусоргский, Римский-Корсаков, Чайковский…
Понятно… Только вот, Нора Баез — уж точно не Римский-Корсаков!
* * *
О своих предположениях доктор телефонировал Иванову уже из Люберец, с фабрики.
— Как, как, говоришь? Нора Баез? Ладно, спрошу…
Валдис забежал на чай вечером. Анна Львовна была очень рада — не часто к ним хоть кто-нибудь заходил не по работе, а просто так, поболтать. Да, честно сказать, времени на гостей не было.
— Боже, у нас и нет ничего! — хлопотала Аннушка. — Ваня, сбегай в кондитерскую. Там, на углу. Верно, открыта еще…
— Да у меня баранки! — чекист достал из саквояжа пакет. — Свеженькие! Ну, я пока на улицу — покури… Иван Палыч, компанию не ставишь? А, Анна Лвовна?
— Да пусть идет. Только как бы к курению не пристрастился! А то сам все время говорит, что курить — вредно.
Оба — гость и хозяин — быстро спустились во двор и уселись на скамеечку под старым кленом. Уже начинало смеркаться. В окнах зажигались огни, маменьки загоняли деток домой громки пронзительными голосами. Рядом, под фонарем, девочки играли в классики. Прыгали, смеялись, пиная жестяную баночку от монпансье.
Где-то за углом пьяницы горланили песню про Стеньку Разина…
— Это фокстрот, дружище, — закурив, вытянул ноги чекист. — Он же — кросс-степ. Танец такой, модный. На основе французского вальса-бостона!
— Какой же это фокстрот? — Иван Палыч прислушался и хмыкнул. — Это про Стеньку…
— Да я не про то! — расхохотался Валдис. — Помнишь, ты мне днем телефонировал, про песню спрашивал… Нора Баез — американская певица. Поет джаз, фокстрот, слоу-фокс и все такое прочее.
Доктор восхищено свистнул:
— Так ты что же у нас, музыкальный специалист? Вот не знал!
— Это не я, это Анатоль, журналист… да помнишь, — выпустив дым, скромно признался чекист. — Он к обеду заходил весь такой озабоченный, бледный… Говорит, Юля пропала! Ну, подружка его… которая никакая не Юля.
— Он в общежитие заезжал… Ну, ВХУТЕМАСа… Так там ее предсказуемо не оказалось.
— Ну, еще бы! — Иван Павлович покачал головой.
— Мало того, — невозмутимо продолжал Иванов. — Исчез и Француз. Ну, тот, липовый… Далтон сказал — его с третьего дня в гостинице невидно.
Доктор нахмурился:
— Так они что же, выходит, вместе исчезли?
— Так, а я тебе о чем? — тихонько протянул Валдис. — Не зря же Анатоль свою кралю к французу этому ревновал. Ох, боюсь, эта парочка еще себя проявит!