Валдис на мгновение задержал Ивана Палыча, пропуская того вперёд. И когда доктор поравнялся с ним, чекист наклонился, будто поправляя портянку. Шепнул:
— Будь настороже с ним.
Иван Палыч едва заметно кивнул.
Потапов, между тем, обернулся в конце коридора, придерживая дверь в следующий вагон с преувеличенной вежливостью.
— Прошу, господа добрые, не стесняйтесь! — пропел он, и его глаза в тусклом свете блеснули каким-то странным, ликующим огоньком.
— После вас, — сухо сказал Валдис, делая жест, будто пропускает Потапова вперёд из чистой учтивости.
— Ох, какая церемонность! — снова захихикал Василий Семёныч и шагнул в проём.
В этот миг Валдис, проходя следом, как бы случайно, не рассчитав шага в качке, слегка задел его плечом. Движение было естественным, почти незаметным. Край пиджака Потапова отогнулся.
И этого мгновения хватило.
Цепкий взгляд Ивана Павловича
Упал на то, что было скрыто под тканью пиджака, у левого бока. Не фляга. Не свёрток.
Короткий, матово-чёрный, с удобной рукоятью — револьвер системы «Наган» или что-то очень на него похожее, в самодельной, но добротной кобуре, притороченной к ремню.
Глава 9
Смоленск встретил их гулом паровозов и взбудораженной, прифронтовой суетой. На перроне толпились военные, беженцы с узлами, и всё это месиво гудело, кричало и двигалось в разном ритме, что, впрочем, только играло приехавшим на руку.
Потапов выпрыгнул из вагона первым, обернулся с сияющей улыбкой.
— Ну вот и прибыли, граждане! Куда теперь? Может, вместе? Я тут немного ориентируюсь, могу в гостинице местечко хорошее посоветовать, недорого…
Валдис, спускавшийся следом с вещмешком, вдруг охнул, схватился за живот и скривился в мучительной гримасе.
— Тьфу ты… простите, гражданин. Что-то скрутило… Ух-х! Кажись, в дороге отравился чем-то. Не прошел даром вагон-ресторан, — он бросил на Потапова укоризненный взгляд. — Иван Павлович, выручай, живот крутит… До ближайшего отхожего места бы добрести.
Иван Палыч мгновенно сориентировался, подхватил «страдающего» под руку.
— Конечно, конечно. Василий Семёныч, спасибо за компанию, но мы вас больше задерживать не смеем. Вам — по своим делам, нам — по служебным.
— Да я могу подождать! — настаивал Потапов, явно занервничав. — Или проводить… Тут как раз недалеко…
— Не надо, — отрезал Валдис, сдавленно прошипев. — При всём народе… неудобно. Проходите. Я надолго. Отвлекать никого не хочу.
— Да я же…
— Идите! Кто знает, может и живот вовсе. А какая-нибудь… «испанка»!
Он сделал такой исступлённый, болезненный жест рукой, что Потапов инстинктивно отшатнулся. Воспользовавшись этим, Иван Палыч, почти волоком, повёл своего «больного» товарища прочь, в сторону кирпичного здания вокзальных служб, мимо цистерн с водой и груд ржавого металлолома.