— Ой, так у вас будет мальчик? — первая догадалась София. Ник чуть протупил насчёт «сына», забыв, что пол ребёнка можно узнать не только по факту рождения, а заранее.

— Да, поздравляю, — присоединился он к жене.

— А вы ещё никого не ждёте? — хитро прищурившись, спросил дед.

— Нет, пока никого не ждём, — покачал головой Ник, приобнимая Софию. — Пока ещё в гимназии хотя бы надо доучиться и в институте каком-нибудь.

После дед начал спрашивать про их планы на поступление и спрашивать, где они живут, с кем, почему. Вечер быстро прошёл в разговорах. Да и приехали они уже после шести. Дед даже нашёл семейный альбом, показал Софии Катерину Урядову, фотки со свадьбы и совсем мелкого Игната и Никиту. Среди семейных фотографий, «которые собирала Александра», был и совсем юный Дэйн. Как в воспоминаниях Никиты и помнил Ник.

Пока что в голове не укладывалось, как тот мог убить женщину, которая не дала ему жить в приюте, пусть и была молода, но…

— Нам уже пора домой, — посмотрев на часы, сказал Ник. — Ещё пока доедем…

Они распрощались с дедом и еле отыскали водителя, которого угощала пирогами на кухне дородная женщина, точней уже, скорее бабушка, которую Ник удивительным образом вспомнил, благодаря памяти Никиты.

— Тётя Нюра? Здравствуйте, — поздоровался он.

— Ох, Никитушка, а как вырос-то, возмужал! — звонко обрадовалась ему тётя Нюра, которая работала в семье Урядовых кем-то вроде экономки, готовила еду, убирала дом. Когда-то Никиту и Игната забирали бабушка и дедушка, и тётя Нюра пекла им всякие вкусные булочки. Почему-то она запомнилась ярче покойной бабушки. — Может, пирожков⁈ Я сразу тесто поставила да начинку капустную, твою любимую, как узнала, что вы приедете, так Елена Петровна сказала пироги не печь и не подавать, мол, вы к таким простецким вещам не привыкшие. Да и её от запаха жареного тошнит, всё время не в духе. Да я всё равно напекла, — заговорщицким тоном сказала тётя Нюра. — Хотела вон через Валеру вашего, — она кивнула на водителя, который вовсю хомячил, — передать. А вы и сами пришли.

— Да, это мы удачно зашли, — усмехнулся Ник. — Это моя жена, София. А это тётя Нюра. Хотя я маленький был, её помню, и пирожки, конечно же. Капустные всё ещё мои любимые. И с мясом. И с картошкой. Я вообще всеядный.

Их вроде как напоили чаем с «бутербродами» с красной рыбой, но жена деда посадила их в гостиной с малюсенькими кружками и буквально тарелочкой этих микро-бутербродов. Ник даже думал где-то в этом Орехово-Зуево заехать в кафе, поесть, а то они с Софией после гимназии и тренировки у Дэйна и поехали сразу, рассчитывая на гостеприимство.