В начале не писали ничего интересного, обычные любовные письма. От Николая вообще имелось всего четыре письма, присланных в Москву. И если судить по информации, которая проскальзывала между лирических отступлений, эта переписка с той поры, когда Николая Маркова отправили под Смоленск. В первом письме много всякого про его дорогу, где он остановился и куда ему потом «слать послания». И всё это перемежалось описаниями природы и «моя душа, наверняка вы бы с вашим художественным взглядом оценили». Вспотеешь, пока эти опусы на три страницы переведёшь, а Ник боялся пропустить что-то важное, потому что, например, про Смоленск узнал в середине рассуждений о погоде. Ещё два письма в целом были про то, как у него проходят учения и подготовка. Вести про войну, про каких-то общих знакомых. А потом он уже ждал приезда Софьи и раскатал эти ожидания на пяти страницах своими убористыми завитушками. Ник потом чисто перевод еле дочитал за один раз. Но, наверное, это всё романтично по тем временам. София вроде оценила.

Следом за письмами от Николая Ник занялся переводом того, что написала Софья. Та, кстати, меньше растекалась мыслью по древу, и её письма-ответы были более сухими и не такими откровенными. Но, возможно, это потому, что в письмах граф Николай сообщил, что их почту проверяют по распоряжению командования. Поэтому Софья ограничивалась описаниями парков, где они вместе когда-то гуляли, — и Ник думал, что, наверное, там больше смысла и намёков для этих двоих, чем прочитывалось чисто по тексту, но никак проверить этого не мог. Кто его знает, что тогда сказала Софья «под дубом возле северного мостика». Писала она и про семью, общих знакомых, вскользь упоминался Деникин, который вроде и сослал Николая в Смоленск, но Софья его как-то отшила, «избавившись от докучающего общества». В одном из писем Софья написала про то, что начала делать один артефакт, но без подробностей.

Почерк Софьи, кстати, оказался хуже, чем у Николая, за что она постоянно извинялась, потому что «писала, следуя за мыслью» и вроде как не всегда вспоминала правила хорошего тона. Но на самом деле в письмах она ещё старалась, так как рабочая тетрадь, которую Ник тоже бегло просмотрел, была просто что-то с чем-то. Но Ник надеялся, что, потренировавшись на письмах, он начнёт лучше понимать её почерк и перевод пойдёт активней.

Он как раз начал пятое письмо Софьи, вдруг осознав, что написано оно уже после пропажи Николая, потому что в начале Софья писала, что пишет в годовщину его исчезновения и то, что смогла связаться с его адъютантом, который выжил, и что, возможно, они скоро встретятся. Дат не стояло, так что непонятно, когда это она написала, но как минимум тот сон, приснившийся Софии, косвенно подтверждался.