* * *

Ник ехал в потоке едущих на работу и обдумывал новые детали договора, обрастающего требованиями с одной и другой стороны. Фиг он станет затягивать эту канитель. По местным законам жениться он мог с восемнадцати, а вот полноценно распоряжаться бизнесом только с двадцати одного. Так что у него целых три года для манёвра и подготовки под самым носом у Артурчика Масакадова. Ещё поглядим, кто у кого что отожмёт. И если они хотят шоу и цирк с конями, кто он такой, чтобы этому противиться? Известный факт: попаданцам фартит, так что сами того не зная, Масакадовы сделали выбор, к которому Ник их подталкивал. Так что всё идёт по плану.

Он докатил до парковки для скутеров и привязал своего японца в «стойло». Рядом стояло буквально ещё парочка скутеров, мопед и два велика. В основном студенты этой гимназии приезжали на занятия на личных тачках, с водителями или без. Только парковка «Первой Императорской Гимназии города Москвы» занимала огромную площадь. Впрочем, сама Москва, хотя и была крупным мегаполисом с двенадцатью миллионами человек населения, в этом мире не столица Необъятной. Со времён Петра Первого главным городом так и оставался Санкт-Петербург. Но Москва была, как сказать, «Нью-Йорком России», то есть здесь крутились все финансовые потоки Империи, имелись головные офисы всяких крупных международных компаний. А Санкт-Петербург стал красивой «витриной» и этаким туристическо-правительственным городом типа Вашингтона. Хотя по первости Ника шокировало, что Москва не столица, а… просто развитый мегаполис. Впрочем, припомнить, когда именно столица была перенесена в Москву в его мире, он не мог, но, видимо, во времена СССР, которых здесь попросту не случилось. С другой стороны, и населения в Российской Империи как будто бы побольше, чем ему помнилось. Точно четырёхсот миллионов не было.

Ник припарковался и поспешил в класс и успел сесть за свою последнюю одиночную парту возле выхода прежде, чем прозвенел звонок. Тоже отличие. Насколько он помнил свою прошлую школу, там точно делили одну парту на двоих, а не сидели в пять рядов. Да и, кажется, в классе было побольше народа, а не шестнадцать человек. Все остальные в его классе размещались на первых трёх линиях, и он, этакий «изгой», — на последнем, четвёртом ряду. Впрочем, заводить близкие отношения с этими снобами, которыми являлись его одноклассники и тем более одноклассницы, Ник и не стремился. Были дела поважней всякой этой подростковой чепухи. К нему никто не лез, и ладно. Хотя по первости пришлось побороться за свой «статус кво». Благо детишки попались понятливые и правда хорошо учились.