В отличие от многих школьников, «постоянного» стола у него не было, и он садился за первый попавшийся свободный или туда, где видел приятелей и знакомых. Тем более его компании практически всегда рады, сказывалось личное обаяние. И Ник справедливо считал, что влияние его семьи тут совсем ни при чём. Никто из учеников и учителей не знал, что он связан с Марковыми, и Ник не спешил делиться подобной информацией. Да и сам не особо интересовался родословной и положением в обществе окружающих, считая, что не место красит человека, а человек — место. К тому же в элитной гимназии абы кто всё равно не учится, но, как это ни странно, не все это понимали. Ведь умный задрот ботаник, которого перевели в гимназию, не только получал хорошую стипендию, но и учился, повышая всякие хитрые коэффициенты престижа учебного заведения. Такого ученика учителя и директор старались продвигать, знакомили со спонсорами и прочее. Потом, глядишь, когда «выбьется в люди», вспомнит, кому этим обязан и кто ему помогал. Стратегия неплохая в принципе. Даже нынешний заместитель мэра Москвы учился в их гимназии (о чём висела информация в холле), и при этом был «стипендиатом», то есть как раз из простых, а не богатых. Просто заимел нужные связи и протекции, а там уже пробился. А может, кто-то его проспонсировал, чтобы лоббировать свои интересы.
В любом случае гимназии престижно занимать всякие высокие рейтинги по обучению, вот они и гребли к себе тех, кто показывал результаты. Ник таким образом сюда и попал, хотя Никитка учился в другом заведении, ещё более престижном, там упор делали как раз на разные языки. «Университетская гимназия имени Ломоносова» при МГУ. Ник не знал, была ли такая в его мире, но Никитка закончил её четыре раза точно. После было проще поступить в МГУ. По факту: единственный вход туда. Но если сравнивать уровень снобизма, то эта «ломоносовка» давала прикурить «императорской». Там училось ещё больше богатых мажорчиков, у которых родители вдобавок дипломаты, всякие атташе и прочие особы дворянской крови. Повторять опыт своего предшественника, несмотря на все манипуляции бабули, Ник не захотел.
Обдумывая сложившуюся ситуацию с женитьбой, и вновь так и этак перебирая в уме изменённые Масакадовыми пункты контракта, с которыми успел ознакомиться утром, Ник приступил к приёму пищи.
— Да садись уже! — рядом разместились девчонки. Одна из них недовольно поджимала губы и зыркала на Ника.
— Что? — не выдержал он и спросил, рассмотрев соседок. Одна из них точно из параллельного класса, то ли Лина, то ли Лика. Вторая — из его класса, сидела с краю у окна. То ли Инга, то ли Илона — «суперпамять» хорошо работала только с тем, что Никитка хорошо изучил в прошлом, а Ник не особо стремился запоминать имена своих «типовых одноклассниц». Которые, следуя местной моде, в большинстве своём были какие-то очень похожие: выкрашенные блондинки, с чрезмерным вечерним макияжем и наклеенными ресницами. Отмоешь такую и потом не узнаешь. Вели они себя как пафосные дуры, поэтому воспринимались этакой школьной массовкой без разделения на имена. Опознавались они только по месту за партой. Да и за год с небольшим, как он учился в этой школе, с ним нормально познакомилось четыре человека из класса.