в воздух и закружилась в странном танце, будто её подхватил невидимый ветер. — Не трогайте, — снова предупредил Карлос, но было поздно. Пыль осела на коже Игоря, и он тут же начал кашлять — жёстко, надрывно, так, что казалось, лёгкие вот‑вот разорвутся. Елена бросилась к нему, достала аптечку, но прежде чем она успела что‑либо сделать, кашель прекратился сам собой. Игорь замер, уставившись в темноту расширенными глазами. — Вы слышали? — прошептал он. — Кто‑то зовёт. — Что? — Марк нахмурился. — Кого? — Не знаю… — Игорь провёл рукой по лицу, будто стирая наваждение. — Просто… голос. Как будто из‑под земли. И он говорил… про кровь. Елена почувствовала, как по спине пробежал ледяной холодок. Она вспомнила цель экспедиции — лекарство от тромбов, «кровь камня», как называли это в легендах. Но теперь ей казалось, что легенды имели в виду совсем не то, о чём думали учёные. Марк подошёл к сосуду, не обращая внимания на предостерегающие взгляды Карлоса. Он осторожно стёр пыль с поверхности и замер. — Это не просто сосуд, — тихо произнёс археолог. — Это печать. И на нём… символы, которые я видел в одном забытом манускрипте. О культе Змеиного Сердца. Они верили, что кровь — это ключ. Что только через жертву можно получить силу. Или знание. Он поднял глаза на Елену, и в его взгляде читался немой вопрос: «Ты всё ещё хочешь найти лекарство?» Елена сжала кулаки. Она не могла позволить страху остановить её. Не сейчас. Не когда они зашли так далеко. — Нам нужно двигаться дальше, — твёрдо сказала она. — Если здесь есть что‑то, что может помочь, мы должны это найти. Даже если это… неприятно. Карлос покачал головой, его лицо было мрачным. — Ты не понимаешь, — прошептал он. — Это место не отдаёт ничего просто так. Оно берёт плату. И чем больше ты хочешь, тем выше цена. Словно в подтверждение его слов, из глубины пирамиды раздался звук — низкий, протяжный стон, который перешёл в шипение. И это шипение становилось всё ближе. — Они идут, — выдохнул Карлос. — Стражи. И они знают, что мы здесь. Внезапно свет фонарей начал мерцать, будто энергия утекала из батарей с пугающей скоростью. Аня снова включила камеру, на этот раз не для славы, а чтобы зафиксировать то, что, возможно, станет их последним свидетельством. — Если мы не выберемся, — тихо сказала она, глядя в объектив, — пусть хотя бы кто‑нибудь узнает, что мы были здесь. И что мы… пытались. Коридор впереди начал пульсировать тусклым светом, как будто стены дышали. И в этом свете стали видны новые символы — они не были вырезаны