не было ни следа, но ощущение осталось — будто холод проник глубже, до самой кости. — Что с тобой? — Марк бросился к ней, но Карлос схватил его за плечо. — Стой! — рявкнул проводник. — Не трогай её. Пока не поймёшь, что к чему. Словно в ответ на его слова, символы на стенах вспыхнули тусклым зелёным светом, и комната наполнилась низким гулом, который нарастал, превращаясь в шёпот. И это был не один голос — их были сотни, тысячи, переплетённые в единый хор, который шептал на языке, которого никто из них не знал… и всё же каждый понимал. *«Ты пришла за кровью. Ты получишь кровь. Но чья она будет?»* Аня всхлипнула и выключила камеру. — Я не хочу это слышать, — прошептала она. — Пожалуйста, не надо. Игорь, до этого момента молчавший, вдруг шагнул вперёд, его лицо исказилось от ярости и страха. — Это акустика, — выпалил он. — Резонанс. Каменные полости… вибрации… Это не голоса. Это просто… физика. Но даже он не верил собственным словам. В центре алтаря каменное сердце дрогнуло, и из самой его глубины вырвался звук — низкий, протяжный стон, похожий на вздох существа, которое проснулось после тысячелетнего сна. Трещины на камне расширились, и жидкость потекла быстрее, собираясь в центре в небольшую чашу, которая начала медленно вращаться, будто водоворот в миниатюре. И в этом водовороте начали проявляться образы. Елена увидела лицо Петрова — своего пациента. Он смотрел на неё с надеждой, которая резала больнее любого ножа. *«Ты сможешь. Ты найдёшь»*. Затем образ сменился: она увидела себя, стоящую над пробиркой, в которой эта самая тёмная жидкость светилась, обещая спасение. А потом — снова джунгли, только теперь они были красными от крови, и змеи скользили между деревьями, как тени. Видение исчезло так же внезапно, как и появилось. Елена покачнулась, и Марк успел подхватить её, прежде чем она упала. — Хватит, — выдохнула она, отталкивая его, но не грубо, а так, будто боялась заразить. — Мы не можем здесь оставаться. Нам нужно выбраться. — А как же лекарство? — тихо спросил Марк, и в его голосе прозвучало не любопытство, а почти мольба. — Если это действительно то, что ты ищешь… разве мы можем просто уйти? Елена посмотрела на алтарь, на пульсирующее сердце, на узоры, которые теперь напоминали ей не карту вен, а сеть ловушек. — Можем, — твёрдо сказала она. — Потому что если мы возьмём это, мы заплатим больше, чем сможем вернуть. Словно услышав её слова, каменное сердце снова застонало, и на этот раз звук перешёл в шипение. Из трещин в полу начали выползать тонкие,