Пальцы были скрючены, как когти хищной птицы, но они сжались в воздухе в кулак. Быстрота и уверенность требовали силы, а силы у человека не было. Терпение волка было ужасно. Терпение человека было не менее ужасно. Полдня лежал он неподвижно, борясь с потерей сознания и выжидая, что сделает тот, кто хочет насытиться им и кем он думал насытиться сам… Временами волны слабости захлестывали его, и перед ним проносились долгие грезы; но все время, во сне и наяву, он ждал, что услышит свистящее дыхание и почувствует грубое прикосновение волчьего языка. Но он не услышал дыхания, медленно очнулся от какого-то сна и почувствовал прикосновение языка к своей руке. Он все ждал. Слегка нажали волчьи клыки; давление усилилось; напрягая последние силы, волк старался впиться Зубами в долгожданную пищу. Но и человек тоже ждал долго, и его уже пораненная рука взяла волка за челюсть. Медленно, пока волк слабо сопротивлялся, а рука слабо сжимала челюсть, подползла с другой стороны вторая рука и сдавила волчье горло. Пять минут спустя человек всей тяжестью тела повалился на волка. Рука не обладала достаточной силой, чтобы задушить зверя, но человек лицом прижался к его горлу, и рот у него был полон шерсти. К концу получаса человек почувствовал у себя в горле какую-то теплую струю. Это не было приятно. Похоже было, что ему насильно вливают в желудок расплавленный свинец, и только усилием воли он заставил себя делать это. Через некоторое время человек перевернулся на спину и уснул. На китобойном судне «Бедфорд» находилось несколько членов научной экспедиции. С палубы они заметили на берегу какой-то странный предмет. Он двигался вниз по склону, приближаясь к воде. Не будучи в состоянии классифицировать его, они, как истые люди науки, сели в висевшую у борта судна шлюпку и поехали к берегу. И они увидели нечто живое, но вряд ли заслуживавшее название человека. Это существо было слепо, бессознательно. Напрягаясь, оно ползло по земле, как какой-то чудовищный червь. Почти все его усилия были тщетны, но оно было настойчиво, корчилось, извивалось и все же ползло вперед со скоростью каких-нибудь нескольких футов в час. Три недели спустя в каюте китобойного судна «Бедфорд» человек со слезами, катившимися по впалым щекам, рассказывал, кто он и что он перенес. Он также бессвязно бормотал что-то о своей матери, о залитой солнцем Калифорнии и о своем домике среди апельсиновых рощ и цветов. Прошло с того времени еще несколько дней, и он уже мог сидеть за столом вместе с учеными и офицерами корабля.