Я навалился всем весом на горящую панель, прижимая куртку и перекрывая доступ кислороду. Через пару секунд бешеной борьбы пламя сдалось, оставив после себя лишь облако вонючего дыма и еще больше сажи на моих руках. Я тяжело дышал, чувствуя, как пот заливает глаза под шлемом.

— Это… это был просто тест на стрессоустойчивость системы, — выдавил я, пытаясь восстановить дыхание.

— Система тест провалила. Пилот тоже. Роджер, этот корабль не стоит того, чтобы превращаться в уголек. Давай просто уйдем отсюда, пока эта калоша не взорвалась сама по себе.

— Нет, Мири. Этот челнок, мой билет в высшую лигу. Репутация зарабатывается потом, кровью и подпаленными куртками.

Я решительно занял капитанское кресло и ударил кулаком по боковой панели. Невероятно, но главный экран навигации мигнул и выдал мутную картинку с координатами взлетного коридора. Цифры двоились, но отображались! Я пробежался пальцами по кнопкам предпусковой подготовки. Двигатели в подбрюшье корабля отозвались тяжелым, надсадным гулом, от которого задрожали зубы.

— Внимание, все системы в критическом состоянии. Вероятность успешного взлета четыре процента, — бесстрастным голосом робота произнесла Мири, хотя в ее глазах читался неподдельный интерес.

— Четыре процента? Да это же выше, чем шанс выпадения зеро в рулетке! Погнали!

Я активировал внешнюю связь. Динамик зашипел, выдавая голос диспетчера свалки, который явно не ожидал, что эта груда металла когда-нибудь подаст признаки жизни.

— Площадка семь-ноль-два, это Жаворонок-4, запрашиваю разрешение на старт. Направляюсь в сектор дельта-девять.

— Семь-ноль-два, Роджер что-ли? Ты… ты это серьезно? — в голосе диспетчера слышалось искреннее удивление. — Мы же уже списали ваш серийник в утиль… Хм, по докам все реально в порядке, вылет разрешен! Ладно, парень, взлетай, только не прожги нам дыру в бетоне. Счастливого… пути, если это получится так назвать.

Я до упора выжал рукоятку тяги. За кормой раздался оглушительный взрыв, будто кто-то выстрелил из пушки в закрытом помещении. Из дюз вырвался грязно-бурый выхлоп — признак того, что топливная смесь обогащена мусором и пустой надеждой. Кабину начало трясти с такой силой, что я едва не прикусил язык. Мониторы бешено мигали красным, Мири что-то кричала, но ее голос тонул в реве умирающего двигателя.

— Мы взлетаем! Мы реально взлетаем! — кричал я, вцепившись в штурвал, который вибрировал, как отбойный молоток.

— Мы не взлетаем, мы совершаем контролируемое падение вверх! — отозвалась Мири, судорожно подсвечивая оптимальное перераспределение энергии между дохлыми инжекторами.