– на две тысячи восемьсот мест – размерами этого престижного зрительного зала. Не много найдется музыкантов, способных собрать такое количество слушателей, но в тот вечер «Карнеги-холл» был забит до отказа. Филип Адлер вышел на просторную сцену под гром аплодисментов. Он сел к роялю, выдержал паузу и заиграл. Программа концерта была составлена из сонат Бетховена. За долгие годы своей исполнительской деятельности Филип выработал в себе умение отрешаться от внешних факторов и концентрировать внимание только на музыке. Однако на этот раз его мысли постоянно возвращались к Ларе и возникшим в их отношениях проблемам. На долю секунды движения его пальцев вдруг потеряли присущую им легкость, и Филип почувствовал, как его прошиб холодный пот. Все это случилось так быстро, что публика ничего не заметила. Когда закончилось первое отделение концерта, в зале раздались бурные аплодисменты. В антракте Филип удалился в артистическую уборную. – Великолепно, Филип, – сказал заглянувший к нему менеджер концертного зала. – Вы просто пленили слушателей. Не нужно ли вам чего-либо? – Нет, спасибо. – Филип закрыл дверь, жалея, что концерт еще не закончен. Его очень тревожили те изменения, которые произошли в их отношениях с Ларой. Он всем сердцем любил ее и знал, что она тоже любит его, но создавалось впечатление, что они словно оказались в каком-то тупике. В последнее время, до отъезда Лары в Рино, между ними чувствовалась какая-то натянутость. «С этим надо что-то делать, – подумал Филип. – Но что? Как нам прийти к компромиссу?» – Осталось пять минут, мистер Адлер! – раздался из-за двери голос дежурного по сцене. – Хорошо, спасибо. Во втором отделении Филип исполнял сонату Hammerklavier. Это было волнующее, эмоционально насыщенное произведение, и когда в огромном зале отгремели его заключительные аккорды, присутствующие рванулись со своих мест и устроили настоящую овацию. Филип стоял на сцене и грациозно кланялся, но мысли его были далеко-далеко. «Мне надо побыстрее вернуться домой и поговорить с Ларой, – сказал он себе, но тут же вспомнил, что она уехала. – Мы должны все это уладить. Так больше продолжаться не может». А аплодисменты не умолкали. Из публики летели выкрики «браво!» и «бис!». Обычно в таких случаях Филип снова садился за рояль и исполнял какое-нибудь небольшое произведение, но в этот вечер он был слишком расстроен. Вернувшись в артистическую уборную, он переоделся. С улицы доносились отдаленные раскаты грома. Газеты обещали дождь, однако его поклонники вовсе не