уменьшаться. Словно всасываться сквозь ткань куртки. Кожу на предплечье защипало… Что-то выкрикнув я сдернул куртку, закатал, разодрав, рукав рубашки. Куалькуа не было. Зато рука моя стала чуть толще. Мускулистее. — Убирайся, сволочь! — крикнул я. Выхватил левой рукой подаренный нож, взмахнул им над кожей. «Не надо, не надо…» — беззвучно зашептало в мозгу. «Петр, не надо…» — Не надо, — сказал из-за спины дед. — Петя, я, кажется, понимаю их замысел. — А я нет! — крикнул я, готовый в любой момент распороть собственную плоть, так предательски поддавшуюся чужому. Ведь даже боли не было! — Вначале тебе будут даны все объяснения, — укоризненно сказал Алари. Прежде чем хоть кто-то успел отреагировать, я повалил командующего флотом на пол. Мой нож замер у его горла. — Заставь эту тварь убраться из моего тела! — крикнул я. Оглянулся — Алари нервно топтались вокруг, но им, видимо, были даны инструкции не приближаться. — Или тебе конец, сволочь! — Не бойся, — произнес симбионт Алари. — Возможно, ты еще убьешь меня. Или я тебя. Но это будет чуть позже. Чуть позже. Сейчас — ты дорогой гость. Ты надежда Галактики. — Пусть Куалькуа уйдет! Что-то заструилось по моему телу, оставляя чуть влажный след. Словно огромный слизняк. Я дернул ногой — и комок бесформенной плоти, цвета моей кожи, выпал из штанины. — Это была только проверка, — сказал командующий. — Важно было убедиться, что Куалькуа совместимы с человеческим организмом. — Для нашего плана это абсолютно необходимо. Я оглянулся в поисках поддержки — но все стояли молча. Маша брезгливо морщилась, глядя на Куалькуа, Данилов отводил глаза, дед успокаивающе протягивал руку… — Петр, мы должны их выслушать… — Я не позволю этой твари ползать по моему телу! — закричал я. — Чего бы не требовал ваш план! — Мне кажется, они правы, — сказал дед. — Петя, успокойся… И тут что-то сломалось во мне. Разве он понимает, что это такое — чужая плоть, вросшая в твое тело! Говорящая, ползающая, разумная тварь! Разве ему есть до этого дело? — Я все-таки только инструмент для тебя! — крикнул я. — Инструмент!

Часть 3. Геометры

Часть 3. Геометры Глава 1 Это — потолок. Он сверху, значит — потолок. Неровный, коричнево-серый, непривычный… чужой. Я повернул голову. Крохотный отсек. Все неровное, мятое, гофрированное. Пол, стены, потолок. Кажется, и кровать, на которой я лежу, бугристая. Освещение — мутные стеклянистые булыжники, в беспорядке разбросанные по стенам, свет из них идет оранжевый, неприятный. Где я? А самое важное — кто я? В голове — пустота. В теле — вялость. Надо встать… Что-то не пускало меня. Приподняв голову я увидел широкую ленту из плотной ткани, перехватывающую мое тело выше колен и по грудь, притягивающую к кровати. Кстати, кровать действительно неровная, это скорее невысокий помост, вырастающий из пола. Как я сюда попал? И кто я? Ничего не помню… Мне стало страшно. Я видел отсек, в котором лежал, и все, на что падал взгляд, обретало имена. Стены, пол, потолок, кровать, свет, лента… Не так уж и много. Несколько понятий, они перекатывались в моем пустом черепе, словно… словно? Что-то в чем-то… но я не помню, что и где. Крошечный мирок, его можно было бы измерить шагами, ухитрись я выбраться. Шесть на шесть шагов, пожалуй. Я уперся ногами, пытаясь выбраться из-под ленты. Но та мгновенно напряглась, прижимая меня плотнее. Я молча сопротивлялся, и мне даже удалось чуть-чуть выползти, но потом лента сжалась так крепко, что перехватило дыхание. Жадно втягивая воздух я замер. Лента, помедлив, расслабилась. Вот так. Тюрьма. Что такое — тюрьма? Место для изоляции от окружающего мира. Значит он есть, этот мир. Значит он не ограничен серыми стенами. Уже успех. Что-то выползает, выкарабкивается из памяти. Робко, неуверенно, но все-таки. Стены, пол, потолок, кровать, оранжевый свет — это тюрьма. Еще есть я. Руки, ноги, пустая голова… Еще есть движения — встать, выползти, пойти. Еще есть числа. Раз, два, три, четыре, пять, шесть… И все это можно сказать. Вслух. Громко. — Кто я? — спросил я потолок. Пересохшие губы двигались с трудом, звук был еле слышен, но эта попытка обогатило меня на множество новых понятий. Губы, язык, горло, дыхание, воздух, звук. Мне бы только выбраться отсюда! Увидеть что-то еще! И я вспомню, обязательно вспомню все. Кто я, и как сюда попал. Шорох — я повернул голову. В стене открывался люк. Люк — это то, через что входят. Небольшой, мне бы пришлось нагнуться, чтобы пройти в него. Из люка в камеру вошло существо. Четвероногое, безрукое, с длинной острой мордой, покрытое густой черной шерстью, с хвостом. На горле — колышущийся комок, похожий на болезненный