сказал он. — Может быть я плохой человек. Но я был хорошим Наставником. Ты не тот, за кого себя выдаешь. Только этого мне не хватало! — Не собираюсь тебя переубеждать. Я Ник Ример. Мне не нравятся порядки этого санатория. Вчера я это наглядно объяснил. Вот и все. — Здесь десять корпусов, — негромко сказал Клей. — Я не буду врать, что все старшие меня любят. Но такого наглого переворота они не допустят. — Тем хуже для них. Несколько секунд он буравил меня взглядом. Потом обмяк. — Может быть… Не знаю, как и почему, но ты сможешь в одиночку взять здесь власть. Наверное, сможешь… — Что за странные речи от бывшего Наставника? — спросил я. — Какая власть? Все равны! — Подошел к сверкающему унитазу, расстегнул брюки. — Ничего, если я займусь делом? Тебя это не смутит… не возбудит? — Дурак, — презрительно сказал Клей. — Наша пища не содержит транквилизаторов. Пройдет неделя, другая, и тебе самому придут в голову странные мысли. — Я не собираюсь здесь задерживаться, — бросил я, торопливо обдумывая его слова. Вот как. Транквилизаторы. Медицина на службе прогресса. К чему тратить энергию на секс, когда его можно заменить Дружбой и Трудом? Клей захохотал. — Ты говоришь это мне? Своему не-другу ? Ты хочешь нарушить решение, и покинуть санаторий? — Да. А теперь скажи, ты рискнешь об этом рассказать? Он снова зашелся в приступе смеха. Резко замолчал: — Откуда ты знаешь наши законы? — Эти законы везде одинаковы. — Ты же регрессор… работал у Дальних Друзей… Несостоявшихся Друзей… Да, да. Я не буду тебя закладывать, Ник Ример. Но это и невозможно. Проверяющий прибудет лишь через месяц. Связи с внешним миром нет. — Прекрасно, — я направился к умывальнику. — Ник, если ты еще не понял… санаторий окружен поселением Гибких Друзей. Они помогают нам в лечении. И присматривают, чтобы мы не нарушили режим. — И чем страшны эти пиявки? — спросил я. Клей покачал головой. — Порой мне кажется, что у тебя нет амнезии. А потом я убеждаюсь, что ты начисто лишен памяти… Ты ведь сам ответил! Регрессор Ник, с чего начался контакт с Гибкими Друзьями? Знания Ника Римера, его сознание, отраженное в словах, среагировали быстрее, чем я. — Внешняя. Разреженный воздух. Пески. Холод. Подпочвенные озера. Пиявки. Жертвы. Облавы. Признаки цивилизации. Регрессия. Воспитание. Дружба… Клей Гартера этот словесный поток ошеломил не меньше, чем меня самого. — Ты словно конспект к экзамену готовишь… — сказал он. — Может быть. Ну и чем ты меня пугаешь? Гибкие — наши Друзья. — Гибкие — друзья людей. Но мы-то уже