Чжан Фэн шагнул ближе и принял пиалу из рук толмача. Поднял ее над головой, обращаясь к богу войны. На миг во дворе стало тихо. Потом китаец припал к краю, сделал несколько больших глотков и выплеснул остатки багровой жидкости перед алтарем.

Толпа взревела. Не просто радостно, а с какой-то одержимостью. Импань принял нового лаоду.

Но ритуал еще не закончился.

Из соседнего сарая, где недавно сидели Сипа и Яшка, вытащили двух пленников. Тех самых налетчиков, что не успели уйти в тайгу. Ударами по ногам их поставили перед Чжан Фэном на колени.

— Теперь, как полноправный вожак, он должен принести жертву духам павших, — прошептал Илька.

Новый лаода взял у подручного широкий дао. Два резких взмаха, и головы пленников покатились по земле. Импань снова содрогнулся от криков.

Я отпрянул от стены и сел на циновку.

— Все, Илька. Чжан Фэн нас не пощадит. Теперь власть у него в руках. И шанс поквитаться с нами он не упустит. Никакой выкуп уже не спасет.

Илька посмотрел на меня с отрешенным спокойствием.

— Да, Андрей. Духи предков, похоже, уже ждут нас с тобой. Хорошо хоть попробовали. Не будь Сипы, может, и вышло бы у нас.

Я смотрел на него и думал о том, что это последний человек, с которым я могу поговорить перед смертью. В какой-то мере я рад, что сейчас рядом со мной оказался именно он.

— Ты хоть и не казак, Илька, но я бы хотел, чтобы у меня был такой брат как ты.

Он поднял на меня карие глаза. Страха в них не было. Только спокойствие. Даже боль будто отступила.

— У нас, таких называют «анда», тихо сказал гольд. Побратим, по-вашему. Тот, с кем души связаны крепче чем кровное родство. Когда шаман будет петь над рекой, он назовет наши имена. И мы встретимся в Буни, в царстве мертвых, где нас не достанет ни один враг.

Я подвинулся и обнял его, стараясь не задеть сломанные ребра.

— Ты славный воин, Андрей…

Илька хотел добавить еще что-то, но в этот миг лязгнул засов. В сарай один за другим вошли четверо хунхузов.

Нас выволокли на лобное место. Земля там еще не успела просохнуть от крови казненных налетчиков. Новый лаода возвышался на знакомом постаменте, застеленном шкурами. Лицо у него было каменное. Он посмотрел на нас и поднял руку, собираясь отдать приказ.

Во мне закипала кровь. Злость, бессилие, жажда хоть напоследок вцепиться кому-нибудь в горло. И снова из глубины прорвался холодный голос Добрецова.

Мой взгляд остановился на стражнике рядом. В руках у него был тесак. Единственное оружие, до которого я мог сейчас дотянуться. Если вырвать его, ударить в шею, уйти под второго…

Дальше, скорее всего, нас изрубят. Но хотя бы не на коленях, а в бою.