— А ты? — спросил Гриша.
— Конечно, отказала. Я ведь больше не нахожусь над схваткой. Я наоборот заинтересована в том, чтобы ослабить защиту Могилы Джамили. Ведь нам скоро прорываться с боем.
Гриша виновато осознал свою оплошность:
— Блин, я тогда зря убивал калолицых. Я ведь теперь временный союзник с ними.
— Нет, вы не союзники, а враги с одинаковыми намерениями. Кроме того, не забывай, нам невыгодно, если все побегут в Шестой Обвод.
Гриша вздохнул:
— Вот бы где пригодился стратегический гений Фортунадо.
— Да… нам надо как-то прорвать оборону, но не уничтожить её окончательно. Может, договоримся с братцем твоим?
— Мы окончательно рассорились. Думаю даже в реале будем дуться друг на друга. Я пытался — он меня сначала игнорил, а потом забанил.
— Будто вы в реале много общались.
— Блин, если убивать калолицых невыгодно для нас, то как же мне прокачиваться?
— Убивай бывших соклановцев.
Гриша повздыхал и отправился на Могилу Джамили, заодно хотел проведать брата. Вдруг он соизволит лично пообщаться? Ему пришлось проделать немалый путь до границ Пятого Обвода, избегая стычек с отрядами бывших союзников по коалиции. Он их не боялся, но не хотел тратить в бою запасы компонентной наномассы.
Мрачные утёсы Могилы Джамили встретили туманом, тяжёлым каменным небом и сильным ветром. Гриша принял форму джета «Мотылёк». Эту программную конфигурацию Ника создала взамен утерянной Гриники. Она была слабее и медленнее Гриники, но приходилось выбирать между быстро и качественно. Мотылька Ника сделала за два дня, а на Гринику требовалось несколько недель.
Гриша попробовал подняться над скалами, но там ветер достигал такой фантастической силы, что полёт чуть не закончился авиакатастрофой.
Гриша вызвал Нику и поделился разведданными.
— Понятно, — ответила она. — Недоступное небо — один из способов затруднить прохождение на Шестой Обвод.
— Но ведь дракон Озерг спокойно летал здесь?
— Вероятно, его уровень открывал умение для сопротивления таким сильным воздушным потокам.
Гриша продолжил пробираться через пропасти, превращаясь в диск и с трудом лавируя в потоках ветра. Один раз ветер так усилился, что Гриша потеря управление. Диск ЛеКуба, кувыркаясь, ударился об скалы. Всё произошло так быстро, что Гриша не успел принять бесплотную конфигурацию. Когда ЛеКуб находился в виде куба, или робота, или любого другого существа, имевшего твёрдую, взаимосвязанную структуру, то он получал такой же урон, как и все.
— Намёк понял, — обратился Гриша к ветру. — Летать нельзя, буду ползать.
Теперь для преодоления ущелий ему пришлось тупо падать на дно, притормаживая перед падением. Приземлившись, принимал форму робота-паука, оснащённого конечности крючьями и штырями, и карабкался вверх.