– Хорошо, дядя ЮнСок. Торжественно обещаю никогда не оставлять вашу семью и всячески заботиться о ней. А вы, обещайте не умирать.
– Это … не от меня … зависит. – всё так же слабо улыбаясь, отвечает самчон и добавляет. – Не забудь. Ты сказала.
Почему – я? Главная надёжа и опора, что ли? Кроме самчона, – никто больше не зарабатывает? Впрочем, может, и так. О семье дяди мне почти ничего неизвестно.
– Ещё… – негромко произносит самчон, делая слабое движение пальцами к себе, – наклонись…
Немного опасливо выполняю просьбу.
– Никогда… Слышишь? Никогда не работай с «NIS». Чего бы они тебе не обещали.
С разведкой?! Причём тут она?
Не понимая, удивлённо смотрю на дядю.
– Поняла? – требовательно произносит тот, в упор смотря мне в глаза.
Киваю и молча выпрямляюсь, формируя в голове вопрос, но тут сзади раздаётся голос врача.
– Прошу прощения, но время посещения больного истекло.
Как не кстати он зашёл!
– Ты мне потом всё расскажешь? – быстро спрашиваю я.
Дядя молча прикрывает и открывает глаза. Понимаю это как согласие.
– Пожалуйста, быстрее выздоравливайте, уважаемый самчон! – говорю я, вставая и кланяясь. – Мы все будем с нетерпением ждать вашего возвращения домой!
Дядя ничего не отвечает, просто смотрит со странным выражением, словно желая запомнить меня навсегда.
– Я снова навещу вас, как только разрешат. – обещаю я, пятясь задом к двери. – Пожалуйста, выздоравливайте.
(позже, в фойе госпиталя)
Стою, разглядываю витрину торгового автомата, выбирая напиток. Пока смотрю, прокручиваю в голове разговор с самчоном.
Это ведь была палата усиленной терапии, где он лежал. Туда не должны пускать посетителей! А меня, – пустили! И эти странные слова про NIS. Дядя каким-то боком имеет отношение к разведке? Контрабанда, Пукхан, разведка. Вполне логичная цепочка. Вот тебе и здрасти, как говорится! Приехали. Но самчон действительно выглядит очень плохо. Чёрт! Как-то я выскочил «по запарке», даже не спросил врача, каков прогноз и, может, дяде что-нибудь нужно? Понятно, при лечении потребны лишь деньги, деньги и ещё раз деньги. Но всё же? Схожу-ка я, спрошу.
Конец тридцать второй главы
Жизнь тридцать третья
Время действия: первое декабря, утро
Место действия: агентство «FAN Entertainment»
– Каковы будут последствия, госпожа директор? – спрашиваю я, аккуратно кладя обратно ей на стол листок с прочитанным текстом.
Какой-то «этический комитет» запрещает мне выходить на сцену. Корейцы совсем с ума посходили.
– Ты отстранена от выступления в «Tokyo Dome». – заявляет БонСу.
– А разве оно предполагалось? – неподдельно изумляюсь я услышанному. – Меня ведь вообще не ставили на репетиции с группой?!