- Земли эти не ваши. Ты, Иван Никитич и бумаги видел, что мы нашли в дворцовых тайниках. Границы ханства простираются до Рязани. Это ежели не считать, что я сейчас считаюсь правопреемником Золотоордынского царя. О том и ханы согласились: ногайские, астраханские, крымский, карачаевский. Двенадцать ханов добровольно признали мою волю и право.

- Странные какие-то бумаги. Никто не находил…

- Как никто не находил? – «Удивился» я. – А кто же тогда их туда положил. Мудрили ваши наместники. Скрывали от вас. Дабы не злить князей московских. Хранили до лучших времён.

- А ты, что ж? Вскрыл их… Считаешь, что лучшие времена наступили? – сказал с вызовом и насупился Беклемишев.

- Именно! – согласился я, «не замечая» хамства.

- И чем же они лучше иных? – так же с вызовом спросил посол.

Я помолчал, думая, говорить или нет? Действительно ли пришло время? Англичане наверняка обработали и Беклемешева. Нет! Рано ещё, - подумал я.

- Это время лучше иного для Руси, потому, что уже прекратились набеги на ваши города…

- Да как же прекратились, когда твои войска взяли Казань! – возмутился Беклемешев.

- Сказано же, Казань и все города и земли до Рязани мои, - терпеливо повторил я. - И мне хватит народа, чтобы освоить их, и воинов, чтобы поставить на этих землях крепости. И ты, Иван Никитич, понимать должен, что те набеги, что творили Крымский хан с Казанским, покажутся Руси жалким подобием туристического похода, ежели мы двинем на Русь все силы Османской Империи.

Беклемишев смотрел на меня гневно. Я тоже нахмурил брови. Здесь точно только силу уважают. Пока не пройдёшься огненным асфальтовым катком по городам и весям, не понимают.

- Мне что, Москву сжечь, чтобы вы меня услышали? – спросил я.

Беклемишев молчал, потупив взор.

- Ты видел, как мы Казань брали? В три дня… А вы?

- Это вам ногаи не противились. А при наших городах наши люди живут.

- Правильно, - согласился я. – Тут ты прав. Но ты не заметишь, как ваши люди через год станут нашими.

- Это почему? – удивился Беклемишев.

- Да потому, что те, кого мы отпустили из рабства восвояси, уже вернулись со своими семьями, ибо у нас им землю дают и подати берут только через пять лет в виде десятины. А не обдирают, как липку. Ты правду сказал, вокруг Казани богатые земли. Так мы их все отобрали в казну. У нас нет частной собственности на землю. Вся земля принадлежит мне, и только я могу её кому-либо передать в пользование. Что и делаю. В Крыму и в Приазовье ты видел наши новые общинные поселения. Мы их называем колхозы. Видел? Так и здесь везде будет. И по Волге, и по Дону. А вы, можете жить, как жили, только так как вы уже никто не живёт.