Я открыл было рот, чтобы задать миллион самых разных и бесконечно важных для меня вопросов, пока у старика еще остались силы на них отвечать. Но у мастера Ниира внезапно изменилось лицо. Бледное и измученное, оно внезапно разгладилось, даже помолодело и озарилось таким внутренним светом, какой, наверное, горел в его душе лишь на самой заре становления темным магом.

— Вот, значит, ты какая… — прошептал он, глядя куда-то мне за спину.

Я дернулся, когда понял, кому именно это было сказано, а затем обратился в камень, потому что внезапно ощутил чужое присутствие и почувствовал, как на мои щеки легли две прохладные ладошки.

— Артур Рэйш… — тихо пропел нежный женский голос, и моих волос коснулось чье-то холодное дыхание. — Кажется, ты звал меня сегодня?

Печать на моем лбу вспыхнула, напоминая о призыве, который я так и не закончил, а затем адски заныла, ненавязчиво намекая, что, по сути, я сам себя приговорил. Сам призвал Смерть в надежде, что по пути она прихватит с собой и Палача. Да, это было до того, как в дело вмешался маг. Да, я больше не собирался совершать глупостей. Но время пришло, и Смерть явилась на зов, как положено, тогда как я… у меня в голове, как назло, не осталось ни одной путной мысли, кроме того, что следует закрыть глаза, ибо посланницу Фола было дозволено видеть лишь обреченным.

Прохладные пальчики с удивительной нежностью погладили кожу на моих щеках, а все тот же ласковый голос снова пропел:

— Неужели, ты обманул меня, Артур Рэйш?

У меня пересохло в глотке.

— Нет. Но предпочел бы встретиться несколько позже.

— Ты уже не в первый раз водишь меня за нос, — мягко укорила меня Смерть. — Тебе не кажется, что это нечестно?

— Я возьму на себя его долг, — неожиданно сказал мастер Нииро, совершенно ясными глазами взглянув на пришедшую по наши душу гостью. А затем протянул руку и одним движением мазнул по моему лбу, стирая нарисованную кровью печать. — Ему еще рано в твои угодья. А я как раз созрел. Как насчет обмена?

Смерть за моей спиной задумалась, а Нииро снова улыбнулся. Мягко, со смирением и какой-то необъяснимой нежностью. А посмотрел на посланницу Фола так, словно видел перед собой не черную вестницу, а женщину, краше которой не было никого в целом свете.

Эта странная улыбка так и осталась на его лице, когда последние огоньки в белесых глазах мага угасли. Растекшаяся вокруг него багровая лужа покрылась тонкой корочкой льда. Разрубленная грудь перестала пульсировать, медленно стекающая кровь застыла, будто холодное дыхание Смерти коснулось и ее. После чего голова старого мага склонилась на грудь, а с посиневших губ больше не слетело ни единого вздоха.