Пришел я в себя на полу, у основания знакомой до боли статуи Фола, распластанный перед ней, как промахнувшийся мимо жертвы ястреб, на полном ходу грудью ударившийся о землю. С той только разницей, что меня не размазало по плитам, а всего лишь поцарапало при приземлении. Так что затылок теперь немилосердно саднило, как минимум в паре ребер образовались трещины, а правую бровь после тесных объятий с постаментом рассекло так, что мое лицо оказалось залито кровью до самого подбородка.

Счастье еще, что в такую рань внутри не оказалось прихожан, поэтому никто не увидел моего позора. Так что я смог с кряхтением подняться и, оперевшись на алтарь, отдышаться, не слишком обращая внимания на то, куда именно попадает обильно льющаяся кровь.

— Это что, жертва? — вдруг насмешливо спросили у меня за спиной. — Неужто ты решил, наконец, вспомнить о своих обязанностях?

— Перебьетесь, — буркнул я, обернувшись и хмуро взглянув на чем-то очень довольного отца Лотия. — Просто по пути было.

Жрец, рассмотрев меня во всей красе, стер с лица неуместную улыбку и сокрушенно покачал головой.

— Эх, Рэйш…

После чего подошел и, выудив откуда-то чистую тряпицу, приложил к моему окровавленному лбу.

— Ничему-то ты не учишься. Вместо того, чтобы врываться сюда и тревожить покой Фола, мог бы просто попросить. Разве это так сложно?

Я поморщился.

— Сколько сейчас времени?

— А сколько было, когда ты в последний раз призывал Тьму?

— Почти рассвело.

— Можешь гордиться: мы еще не открывали врата храма, — с новой улыбкой сообщил жрец, и я озадаченно нахмурился.

Не понял… по заведенному порядку, двери обители богов открывались строго на рассвете. Но, когда я зашел в лавку, на горизонте уже появились первые золотистые стрелы. Это что же, получается, я провел в доме всего несколько мгновений⁈

— Тьма тебя любит, — подтвердил мою догадку святой отец. — Ее время течет для тебя гораздо медленнее, чем в реальном мире. Цени.

Я чуть не фыркнул. Но в этот момент из рассеченной брови снова хлынула кровь, заставив отвлечься. А затем мне стало не до колкостей, потому что заляпанный алыми пятнами алтарь внезапно вспыхнул багровым огнем и очистился. Ни крови, ни пятен, ни следов моих пальцев на нежной ткани, закрывающей холодный камень почти целиком. Просто раз — и готово. Очень удобный способ уборки.

Когда светопреставление закончилось, жрец смерил меня задумчивым взглядом.

— Твое подношение принято. И это необычно.

Я отобрал у него окровавленную тряпку и приложил ко лбу.

— Будем считать, что я сказал «спасибо», а Фол услышал.

— Я имел в виду другое.