— А о причинах ваши люди знают?

— Это старая семейная тайна, которую я открыл вам в надежде, что вы правильно воспользуетесь полученными сведениями.

— И как, позвольте спросить, реализуется ваше… эм… проклятие? — осторожно поинтересовался Гун, на всякий случай освобождая руки.

С лица господина Уэссеска мгновенно исчезла фальшивая улыбка, а упершийся в меня взгляд стал напряженным и острым, как бритва.

— Самым неприятным для человека образом, — медленно проговорил он. — Причем не позднее полуночи следующего дня после прискорбного для него инцидента.

Хм. Видимо, простого намека господину Уэссеску показалось недостаточно. Решил сразу обозначить размеры проблемы, чтобы не осталось никаких недоговоренностей.

— Как я понимаю, отменить или отсрочить данное явление вы не в состоянии? — осторожно уточнил я, и хозяин дома еще напряженнее кивнул.

— Особенность проклятия такова, что мне сложно даже говорить о его свойствах.

Я метнул на открывшего рот Родерика свирепый взгляд, и тот чуть не подавился следующим вопросом.

— Ценю вашу откровенность, — быстро сказал я, пока сыскарь не опомнился. А сам настороженно оглядел кабинет еще раз. — Теперь понимаю, почему вы при всем желании не могли прислать нам приглашение на беседу. Да еще подорванное в юности здоровье, не позволяющее покинуть пределы вашего уютного во всех отношениях замка, добавило немало трудностей…

Лицо господина Уэссеска немного расслабилось, а в голосе появилось наигранное воодушевление.

— Рад, что встретил понимающего собеседника.

Я же, напротив, помрачнел. Кажется, дело несколько сложнее, чем мне казалось. Запрет на прямое упоминание о Палаче свидетельствует о том, что нити связывающего заклинания все еще довольно сильны. Но, как я и подозревал, видоизменились настолько, что любое лишнее слово могло обернуться серьезными проблемами и для носителя. При этом Уэссеск вел себя отнюдь не как человек, попавший в беду и нуждающийся в помощи. Он был по-прежнему насмешлив и уверен в себе, прекрасно сознавал свое превосходство и очень многого не договаривал.

Интересно, что же такое произошло, если после стольких лет молчания он вдруг решил заговорить?

— Взаимно. Но мне бы хотелось кое-что уточнить.

— Спрашивайте, — с готовностью отозвался хозяин дома, будто и не было недавнего напряжения. — Постараюсь развеять ваше любопытство.

— Вы очень любезны, — хмуро отозвался я. — Вы упомянули, что ваш отец искал причины родового проклятия… и даже пытался его снять.

— К сожалению, безуспешно.

— А где, позвольте спросить, он искал нужные сведения?