Патрульные тут же стали сбегаться со всего зала. Я бросил Закон Зика на первого и снял его арбалетным выстрелом, особо попасть не надеялся, но умение сработало как надо. Зубастик упал и активировал свой талант к пиромантии, спалив бегущего впереди собрата.
Тут же со всех сторон стали выскакивать ловко подкравшиеся освобожденные, рабы в цепях тоже сообразили, к чему всё идёт, некоторые не побоялись и бросились с кирками на угнетателей. Около десяти союзников спалили заживо, прежде чем последнего огневика забили кайлом.
Затем случилась короткая схватка с отрешенными и преданными рабами. Снова вдохновленная речь, стук кирок, лопнувшие цепи, ультиматум сомневающимся, благословения на всех. Но вот дальше все пошло не по плану, заскрипел лифт. Платформа спускалась. Везли обед для надзирателей. Причем по порядку сначала обеспечивали едой нижний ярус, потом поднимались.
Я опять бросил короткий взгляд на Грызлика. Мы друг друга поняли. Рудокопы разошлись по местам, усердно имитируя рабочий процесс. Часть уже переоделась в доспехи надзирателей, так что спускающиеся вряд ли сразу заметят подвох.
Едва платформа сравнялась с нашим ярусом, я со спутником прыгнули на нее, устроив резню поварятам. Мы сняли с них доспехи, и выждали примерное время, за которое обычно выдается еда. А затем поднялись на свой ярус.
Здесь передали все запасы освобожденным. Пусть насытятся. Для части из них это станет последней трапезой. Они смели всё в мгновенье ока и какие же счастливые стали.
Теперь нужно было как-то незаметно подняться на платформе. Мы быстро выстроили стенку из тачек с рудой и попрятались за ней, погасив свет на платформе, оставив подсвеченным только чан с похлебкой и бочки с жидкостью. Когда платформа поднялась, голодные надзиратели сначала не обратили внимание на странные детали.
А когда подошли ближе, делать что-то было уже поздно, мы быстро их перерезали. Потом произошла короткая стычка с огневиками, благо, закрывшись щитом, союзники получали только не смертельные ожоги. Мы освободили очередной ярус. Более того, на нашу сторону без боя перешли несколько надзирателей с плетками, эти сами из бывших рабов.
На следующем этаже все повторилось, только на этот раз за нас встал уже сам начальник смены. Когда-то его родителей убили еще Четырехликие, и он рос в должностях, тайно надеясь однажды отомстить.
На этом ярусе нашелся посланный на разведку воин из храма Зика. Звали его Снежи́н. Устаревшее слово. Такими зубастики обычно называют выдающихся личностей. Причем такое имя никогда не даётся при рождении. Его нужно заслужить. А это о многом говорит.