— Я убью его! — прохрипел Артур.
— Кого? — еле слышно спросила Завеса.
— Безумного бога. Он не должен существовать. Я убью его.
Мы не стали спорить или сомневаться в словах паладина. Будет возможность — убьем. Нет — вернемся позже. Приоритет на мертвом боге. А там глядишь уже вся жизнь поменяется, и вообще не до этого будет.
— У меня безумие на пятидесяти, — доложился я.
— Шестьдесят девять, — сказал Тихон.
— Семьдесят восемь, — сообщила Завеса.
— Девяносто два, — еле слышно проговорил Жора, севшим голосом.
— Восемьдесят восемь, — вздохнув, заявила Мегида.
— Восемьдесят пять, — последней довела информацию Лея.
— Плохи наши дела, — подвел я неутешительный итог, заглядывая в глаза сокланам, а ну как там уже поселился нездоровый блеск. И точно, Жора выглядел ужасно, чуть ли не позеленел. Зато трезвый.
— А ты же вроде прикладывался к бутылке? — прищурился я.
— От увиденного трезвеешь мгновенно, — пожаловался картмастер.
— Так, нужна смирительная рубашка, — попытался пошутить я.
— Да иди ты! — начал заводиться пиксель. В обычной ситуации он нормально реагирует на любые подколки. Похоже, безумие, сильно обостряет восприятие.
— Ладно, собрались! У меня жреческое предчувствие, что вот это всё, — я обвел руками творящийся вокруг Ад, — последняя надежда Спящего. Жест отчаяния. Выйдем отсюда, и ему крышка.
— Он опять отхилиться, — едва сдерживая рык, заметил Артур.
— Плевать! — отмахнулся я. — Он успеет максимум один круг каста сделать. Отобьем массовую атаку и ему крышка. А, может, и до этого не дойдёт. Я кое-что придумал. надо будет опробовать. Если я прав, мы его закошмарим, а не он нас.
Мы встали и побежали, не обращая внимания на страшные декорации вокруг. Мимо огромных грудей, брызжущих молоком, и младенцев, насмерть дерущихся за них. Мимо скелетов, играющих в конструктор человека. Мимо горы сала с руками, что поедала бегающих вокруг мутантов, и постоянно пухла, но продолжал жрать, еще больше увеличиваясь, и заполоняя своими складками все больше места.
Бежали пока не уперлись в высокие холмы, состоящие из сросшихся залежей внутренних органов, затянутых сетью сосудов и капилляров. Сквозь них вел прямой круглый тоннель, похожий, на большую трахею метров сто в длину. Мы переглянулись. Делать нечего, придется идти.
Обновили бафы на скорость, и помчались. Поверхность под подошвой чуть пружинила, но не скользила. Я обернулся.
— Быстрее! — заорал во все горло.
Стенки сзади начали смыкаться. С боков, сверху и снизу стали выскакивать шипы, заставляя нас пригибаться, петлять и перепрыгивать. Выход уже рядом. Надо лишь немного поднажать.