— Да уж, глаз у него горит…
Женщины вдруг не сговариваясь, рассмеялись. Метафора, сказанная случайно, напомнила, про яркий фингал на правом глазу Егора, уж такой сияющий «фонарь» трудно не заметить.
— Ох, няня, вернётся со своего завода и всё будет как прежде. Не верю я, что люди меняются. Хотя нет, в худшую сторону меняются, в лучшую — никогда!
— Значит, ещё получит, на него сейчас многие зуб имеют, проучат, уж помяните моё слово.
Няня вздохнула и вышла на кухню колдовать над обедом, она свято верит и всегда верила, что у мужчин только две привязки к дому: первое — вкусная еда, второе — то, что у жены под юбкой. И только Егор Петрович постоянно разрушает эту веру. Всё ему не так, да не то.
— Недомаг, чёртов, не повезло Алёне с мужиком, ох не повезло…
— Я всё слышу, няня! — крикнула Алёна и поспешила укрыться в кабинете мужа, пора проверить, наконец, эти документы, пока к Егору не вернулась память.
Закрыла за собой дверь.
И в этот момент острая боль обожгла низ поясницы, и жаром опустилась в пах. Теперь тянет нестерпимо, в пот бросило.
Это означает только одно…
— Я опоздала, опять опоздала, боже мой, ну сколько можно, — несчастная женщина опустилась на пол, закрыла глаза и дала волю слезам, пока никто не слышит и не видит. — Всё разрушено, уже ничего не склеить…
Глава 5 Завод
Памяти нет, но ощущения не обманешь:
«Я никогда раньше не ездил на столь примитивном средстве передвижения, как карета!»
Совершенно точно, определённо и ясно как божий день, что путешествия на дальние расстояния когда-то доставляли мне огромное удовольствие, и я сам управлял каким-то восхитительным средством передвижения, оно было тёмным, стильным, эргономичным и чрезвычайно удобным.
И совершенно определённо, что этим средством продвижения никак не могла быть карета. Даже такая претенциозная, как та, в какой я сейчас сижу со своей так называемой сестрой.
Трясёт нестерпимо, пыльно, душно, а про конский запах вообще лучше промолчать, и я постоянно сползаю со скользкой кожаной сидушки. Несколько минут, пока кони долбили копытами по мостовой, начинать разговор бесполезно, и не только из-за шума, но и из-за страха откусить язык на очередной кочке.
Потому я пытаюсь приспособиться к езде, а сестра всем своим видом выражает сострадание. Наверное, приняла мою недовольную мину за боль от тряски, а я всего-то разочарован ВСЕМ! Начиная от неудобного костюма, заканчивая каретой.
Но как только мы выехали на грунтовую дорогу, стало немного полегче, не так сильно трясёт, и шум стих.
В большие окна проникает дневной свет и освещает лицо сестры. Она красивая, полноватая, но здоровой, женственной полнотой, прямой носик, красивые, чётко очерченные губы, и густые, тёмные брови правильной формы. Каштановые волосы зачёсаны назад в шишку, маленькая шляпка аккуратно дополняет провинциальный, но выразительный образ.