Надо признать, что на большой скорости трясёт чуть меньше, но на поворотах, карета так сильно кренится, что мне приходится упираться в противоположную сторону, чтобы не завалиться. Елене тоже несладко, но молчит, привыкла уже к особенностям местной езды. Жаль, что мы не можем поговорить, ведь вопросов появилось гораздо больше, после её слов про магов, аристократов. В морок я ещё мог поверить, по сути, это может быть какое-то токсичное место, газ, или ещё что-то эдакое, что влияет на психику. Песок и правда блестит на солнце.

Единственное, что не вписывается в моё скоропалительное объяснение, это показавшийся совершенно целым и готовым к работе завод. Ведь я его чётко видел в идеальном состоянии, но потом видение развеялось.

Чертовщина какая-то, иначе и не скажешь.

Вернулись мы гораздо быстрее, чем уезжали, как ни странно, но сил у меня добавилось, и правый глаз открылся. Но взглянуть на своё отражение в тёмном окне кареты я снова не рискнул. Елена осторожно спрыгнула со ступенек, вид у неё жалкий, потрёпанный, на лице сплошное разочарование, она не упустила шанса этим воспользоваться:

— Мой муж сейчас в столице, я останусь у вас на несколько дней. Плохо себя чувствую, распорядись, чтобы мне приготовили комнату.

— А ты песок вытряхнула?

— Нет! То есть из карманов вытряхнула, но он сейчас повсюду и на зубах скрипит, и в волосах.

— Надеюсь, ты понимаешь, что это самый обыкновенный песок? Покажи свою заначку, сейчас же! — приходится снова держать её за руку. Нехотя вытащила из кармана платочек и протянула мне, хотя бы доверяет, уже что-то.

Развязываю и даже не удивлён, обычный кварцевый песок.

— Песок? — разочарованно простонала сестра.

— А ты думала, что золото? Конечно, песок.

Высыпаю его перед крыльцом и отряхиваю руки. Радуясь, что до неё, наконец, дошло, что этот завод не такой ценный, каким кажется. Скорее даже финансовая дыра, его проще снести и продавать песок для строительных работ, всё больше пользы и меньше затрат. Но с планами пока придётся повременить. На крыльцо вышла встревоженная старушка, какую Алёна называет няней:

— Егор Петрович, голубчик, скорее домой барыне плохо, стонет в своей комнате, не выходит, поспешите…

— Так, я к жене, а вы с Еленой Петровной займитесь, организуйте баню, комнату, всё как положено, сестра остаётся у нас.

Не дождавшись ответа няни, спешу в дом и не сразу понимаю, куда идти-то, где комната жены, или у нас общая спальня?

Полагаясь на интуицию, прохожу вперёд по тёмному коридору и останавливаюсь у белой двери, всё моё мужское естество сейчас вздрогнуло, не думал, что можно вот так хотеть женщину. Что-то новенькое. Да кого я обманываю, здесь всё новенькое, и только я пытаюсь строить из себя невозмутимость и не обращать внимания на удивительные обстоятельства, что в любой другой ситуации спровадили бы меня в психушку.