Тем временем боцман на палубе раздавал керосиновые лампы для богатых пассажиров, купивших проезд в отдельных каютах. Моряк показывал, как зажигать лампу и регулировать пламя. Получивший лампу глава семейства, по просьбе сына дал ему подержать «игрушку», чтобы тот перестал ныть.

Капитан посетовал, что не успел вчера закончить ремонт пороховой камеры. И тут, чеканя шаг, на палубе появился мичман. Вид он имел лихой и слегка придурковатый. Капитан скукожился, увидев бравого молодца, но, спросив моего разрешения, принял рапорт у молодца.

— Мичман Багреев, — представился флотский, пожирая меня глазами.

Видимо очень хочет выслужиться. Есть такая категория людей. Они стараются изо всех сил выделиться перед начальством.

Тем временем мичман продолжил доклад.

— Закончили погрузку бочек пороха раньше срока. За два лишних часа светового времени мы закончили обивку пороховой камеры парусиной. Извольте проверить. Люк пороховой камеры открыт.

Я кивнул капитану и он вместе с мичманом двинулся к люку. В это время мальчик, держащий керосиновую лампу, решил побегать по палубе, но споткнулся и с размаху упал. Керосинка, ударившись о доски, подпрыгнула и улетала в открытый люк к которому шли капитан с мичманом.

Шайсэ! — пронеслось у меня в голове.

Почему то я схватил за плечи мою новую знакомую и успел скрыться от неприятностей за толстой реей. А неприятности были большими. Порох рванул так, что палуба вздыбилась и из трюма и люков вылетел столб огня. Затем прозвучал ещё более мощный взрыв и корабль разлетелся на куски.

Выброшенный за борт, чудом я не потерял сознание. В воду я упал вместе с Мартой и, нечаянно, выпустил её из рук. Девушка, молотя по воде руками, раз хлебнула, два. Закашлялась и ушла под воду. Нырнул и вытолкнул её на поверхность. Пришлось обхватить её так, чтобы голова девушки была над водой. Догрёб вместе с «грузом» до обломка мачты. Марта в это время пришла в чувство и оценила ситуацию. Моя рука, удерживающая её, уходила под платье девушки и в аккурат покоилась на одном из мягких полушарий.

— Херр, сударь, — путая обращения, прохрипела Марта, — Рука. Грудь. Нельзя.

— Знаю, что нельзя, но иначе Вы бы утонули, — отвечаю я, видя, как в нашу сторону идёт шлюпка.

— Да? — задумывается девушка, — Данкэ. Но, руку уберите. Мне не ловко.

— Где Вы так хорошо научились говорить по-русски? — спрашиваю я.

— В Себеже. В школе благородных девиц. Моего отца из Риги пригашали в этот город помощником мэра. Вот я и научилась. Боже мой, моя мама и Кира… Они живы?

В шлюпке я принял доклад офицера. Вместе с нами выжило всего четыре человека. Марсовый,, что сидел в корзине и… мичман Багреев.