Затем было штабное совещание со штабом Дивизии и командирами Бригад. Мы решили провести на поле трюк с переодеванием. Два полка курляндских рекрутов имели форму отличающуюся от гвардейской. И противник об этом знал. В первую очередь он ударит в наше самое слабое звено — по рекрутам. Поэтому два гвардейских полка Первой Бригады переоделись в рекрутов и встали напротив поляков, а рекруты переоделись в гвардейцев и встали напротив саксонцев.
Наши полки первой линии стояли на двести шагов впереди корзин-габионов, расставленных в шахматном порядке, чтобы у конников возникали трудности для преодоления препятствий. А трудности будут, так как перед габионами стояли противокавалерийские рогатки, замаскированные высокой травой. После встречи с рогатками часть конников слетит с коней, а остальные резко замедлят свой ход, объезжая препятствия. Всё это должно помочь нашим стрелкам выбить чужую конницу на подходе к линии обороны. Тем более, что единороги с редутов молчать не будут и угостят неприятеля картечью.
Сражение в целом прошло, как мы и рассчитывали. Поляки и запорожцы три раза накатывали на наши позиции, но каждый раз отходили, понеся огромные потери. Саксонцы же обозначали активность, маневрируя вдали от наших позиций и лишь пару раз подходили на расстояние картечного выстрела.
На нашем левом фланге мне пришлось трижды посылать резерв на подмогу переодетым рекрутам. А после третьей атаки я так и вовсе сменил два ряженных гвардейских полка. Они потеряли треть состава убитыми и раненными.
Поляки, потеряв в атаках едва ли не половину своих солдат, вероятно, были в бешенстве из-за пассивности саксонцев. Естественно, саксонцы остались на поле боя прикрывать отход поляков в Прагу. Вот тут мы перестали скромничать и, наведя мостки-гати через ручей, переправились всей Второй Бригадой на другой берег и окружили саксонское воинство, выкатив вперёд пушки шести конных батарей.
Поляки возле Праги не успели опомниться, а саксонцы уже сдались. Без единого выстрела. Они выторговали себе почётную капитуляцию. Уход в Лейпциг с огнестрельным оружием, но без пушек и пороховых обозов. Меня это устраивало. Курфюрст пообещал переход на сторону Северного Союза.
На следующий день к Праге подошли наши Вторая и Четвёртая Дивизии. Положение гарнизона стало безвыходным. Польский король с парой тысяч конных успел выскочить из захлопывающейся ловушки, а остальные через неделю сдались. Прага наша!
Глава 17
И я скажу, что я никогда не выступал и не буду за социальное и политическое равенство двух рас — черной и белой, я никогда не поддерживал точку зрения, чтобы рабы получили право голоса, заседали в жюри или занимали какую-нибудь должность или женились на белых… добавлю, что между белой и черной расой есть физическая разница… и как любой человек, я за то, чтобы белая раса занимала главенствующее положение.