Во время погони я в свободное время развлекался разговорами с пленником-писателем Лопе де Вега. Этот офицер попал к нам на одном из сдавшихся нам в плен кораблей. Я согласился отпустить его за копию пьесы «Собака садовника»(Собака на сене) и за рукописный рассказ по истории Испании. Лопе де Вега согласился сделать копию пьесы и написать исторический очерк так как хорошо знал историю Реконкисты.
Офицеры флагмана, моряки и солдаты развлекались в свободное время разрешёнными играми: шахматы, фехтование на деревянных саблях или шестах, аттракцион стрельбы марсового егеря Петра Кошки. Представление Кошки заключалось в том, что кто либо из офицеров ставил в хлебный мякиш на полено серебряную или золотую монету, а егерь с пятидесяти шагов с марсовой площадки попадал в эту маленькую цель и забирал её, как выигрыш. Я тоже, думая о лаврах и аплодисментах, залезал наверх и дважды стрелял по золотой гинее. Не попал. А вот Кошка попадал в шести случаях из десяти. Стрельба из качающейся, как маятник, площадки и впрямь требовала идеального глазомера и опыта.
Не завидую я вражеским стрелкам и офицерам, которых егерь возьмёт на прицел.
Впрочем, я не завидую и тем кораблям, которые попадут под бортовой залп наших фрегатов. Полупудовые единороги(152 мм) верхней палубы и пудовые единороги(196 мм) нижнего дека легко прошивают борта любых кораблей, кроме «толстокожих» линкоров. Но их было пока всего четыре штуки. Три английских и один французский. Наши союзнички.
Но англичане отстали, а испанский серебряный флот(десять галеонов) прошмыгнул в порт Виго на разгрузку. Пять боевых испанских галеонов встали в фарватере под защитой своих береговых батарей из шестидесяти 24-фунтовых пушек. Сходу прорваться и взять «серебряных» на абордаж было весьма проблематично. Мы взяли на пойманной шхуне лоцмана с картой и я придумал план.
В нашей колонне будет десять кораблей: впереди четыре «толстокожих» фрегата(42п), за ними три баркентины(24п) и следом три флейта(20п) с абордажниками. Два самых медленных флейта я оставил в резерве, забрав с них стрелков и абордажников.
Наши приготовления к рейду заняли пару часов. В полдень под хороший ветер мы начали разгон до 6–7 узлов. Противник не сразу понял, что мы задумали… Наши канониры на учениях попадали в цель, стреляя с ходу на расстояние в три кабельтовых(555 м). Вот наша колонна и била брандскугелями по чужому флагману, который вскоре заполыхал и взорвался. Нос нашей колонны обогнул испанскую «линию», что дала пару залпов в «молоко». Мы не отказали себе в удовольствии врезать по корме ближнего галеона. После залпов четырёх фрегатов «крайний» пошёл на дно, а оставшиеся три по ведомым им водам рванули с линии огня к противоположному берегу бухты, освободив фарватер. Береговые пушки, настроенные на стрельбу по дальним морским квадратам, не смогли точно прицелится и дали неточный залп. Ядра просвистели над нашими мачтами. Мы прошли в ста саженях от берега, угостив орудийную прислугу залпами тяжёлой картечи.