На первом голосовании двенадцатого января почти четверть депутатов проголосовали за Мишу. У него отец — патриарх, а значит за «старину». Многим в России не нравились перемены, начавшиеся после смерти Ивана Грозного. Пусть всё будет, как раньше «по старине». Но, популярность у Романова дутая. В основном голосует боярский и дворянский страх за свои головы. Ведь Романовы в Смуту «замазались» похлеще многих — значит и других трогать не станут. Но духовенство и многие крестьяне — за сына патриарха. Да и дворяне мечтавшие о шляхтенской вольнице тоже питали надежды.

Второе место при голосовании получил князь Фёдор Иванович Мстиславский. Хоть он и не был твёрд в Смуту, но родовит, богат и не кровожаден. Почти пятая часть голосов за «знатность». В основном москвичи и посадские.

Чуть меньше голосов собрал князь Василий Васильевич Голицын. Он тоже родом из Гедиминовичей. Умный и хитрый боярин, опытный воевода. Но, не за старину, а за польские порядки. Это то и отвадило от него многих, перешедших к Мстиславскому.

За малолетнего царевича Ивана Дмитриевича отдала голоса шестая часть делегатов. Он, как они считали, — внук Ивана Грозного, имел все законные права на престол. И мать его из полячки Марины, с лёгкой руки патриарха Гермогена, превратилась в русскую царицу Варвару. У неё руки не в крови, она не злопамятна, а это многое значит. Часть крестьян и казаков — за царевича.

На пятом месте был очень популярный среди казаков, но не родовитый боярин Иван Заруцкий. Ну, а замыкал шестёрку — я. Курляндский генерал, пожалованный в русские князья, к тому же женившийся на российской царевне. За меня было купечество и небольшая часть казаков.

Да, в декабре под нажимом дядьки Ивана, я всё-таки женился на Феодосии. Это был вынужденный шаг. Она была из рода Рюриковичей. Если бы Дося перешла на сторону наших противников, то судьба выборов была бы скорее всего решена. Дочь царя Фёдора была весьма популярна в народе за свою красоту и набожность. Ну, набожность — это, по мнению народа, одна из главных черт царской династии. Царь должен не просто править, он должен молиться за всю Россию. Хорошо молится — всё в стране хорошо. Плохо молится — голод, война, чума.

Но, меня, даже принявшего православие, за своего здесь не считали. Немец, да ещё и худородный. Курляндский герцог, по боярским понятиям, это что-то типа татарского мурзы — до князя ох как далеко. А то, что я как раз князь, так Себеж считали в Москве захолустной деревней. А меня деревенским князем.

На моей свадьбе боярин Иван Романов-Каша отказался сидеть рядом с моими следопытами. Залез под стол и в знак протеста всю свадьбу просидел там. Православный «протестант».