Да и, даже заняв моё место, вряд ли в одночасье стал бы прилежным, старательным кадетом.

Всплеск злости, которая накатывала всякий раз, стоило вспомнить о троице заговорщиков, всё испортил. Алые бархатные лепестки, почти соприкоснувшись с сердцевиной кадрийской розы, плавно осели обратно на стол.

— Ничего, — ободряюще сказал Вентура. — Ты устал, мой мальчик, и это нормально. Первые разы так и будет. Будет казаться, что чары выжимают из тебя всю энергию. Ничего страшного. Сегодня закончим пораньше, чтобы ты мог немного отдохнуть перед занятиями.

Я действительно чувствовала себя ослабленной. Голова кружилась, пальцы дрожали, но это была приятная усталость.

— Раз фокус с цветами у тебя получается, его и покажем, — продолжал преподаватель. — В четверг закрепим, а в воскресенье на балу ты всех удивишь.

Я слабо улыбнулась:

— А если не смогу? Испугаюсь, растеряюсь, не сумею сосредоточиться…

Чаровик подался ко мне и, упёршись ладонями в стол, уверенно произнёс:

— Всё ты сможешь, Рифер Ноэро, и со всем справишься. Главное, верь в себя и не сомневайся.

Всё смогу, со всем справлюсь…

Надеюсь, Вентура прав, и в воскресенье я не превращусь в посмешище на глазах у Адальгера, знати, иностранных послов. Это ведь перед ними он жаждет козырнуть своим новым открытием — молодым дарованием Рифером.

Велев подмести пол и выбросить испорченные цветы, а остальные поставить в вазу, Вентура ушёл. Быстро справившись с заданием, я покинула классную комнату, но вместо того, чтобы отправиться к себе и подремать минут двадцать, поспешила в башню к Имаде.

Из Кроувера я не поехала домой к генералу — вернулась в академию. Дома у генерала наверняка был сам генерал, туда же в любой момент могла нагрянуть Тесса, да и у Вейнанда могли возникнуть вопросы, чего это шиари Ноэро явилась одна посреди ночи, да ещё и без сопровождения.

Поэтому решила спрятаться в Кальдероке и все выходные просидела за книгами в библиотеке. Учёба помогала отвлечься, не думать о предательстве… Тесса, Рифер, а главное, Эшвар! Все единодушно согласились оставить меня без силы. От этих мыслей болезненно сжималось сердце и становилось так паршиво, что хотелось не то реветь, не то что-нибудь разгромить, а скорее, всё вместе.

Но в академии громить было нечего. Вернее, было, конечно, но потом пришлось бы разбираться с последствиями, а вот плакать мне никто не запрещал. Чем я и занималась вечерами, сжавшись в комок на кровати.

В воскресенье утром Эшвар попытался ко мне сунуться, но я прогнала его, сказав, что не желаю ни видеть его, ни слышать и что мне вообще не нужен такой хранитель. Не нужен рядом обманщик и предатель.