— Зачем ты мне всё это рассказываешь, Катрина? — Он и сам не заметил, как голос охрип от волнения.
Ведь действительно такой исход возможен. Теперь, когда император заинтересован в семье Ноэро, ничто не помешает ему самому решить, за кого отдать сестру хроновика. Если не за своего бастарда, так за троюродного, джар его побери, кузена.
— Потому что она твоя подопечная. Потому что ты её… любишь. — Молодая женщина заставила себя улыбнуться, хоть глаза по-прежнему оставались грустными. — Но продолжаешь убеждать себя в обратном, до сих пор чувствуешь вину перед маршалом. Считаешь себя недостойным Лайры. Винишь себя…
— И не без основания, — горько усмехнулся оборотник. — Если бы не я, маршал был бы жив.
— Может, да, а может, и нет, — передёрнула плечами графиня, а потом, остановившись, повернулась к мужчине. — Его убила война, а не ты. Что же касается шиари Ноэро… Пока ты мучаешься чувством вины и продолжаешь себя обманывать, кто-то другой может её у тебя забрать. И заберёт. Тогда плохо будет не только тебе, Вейнанд, но и ей. Замужем за Редверсом. — Она снова улыбнулась и, приподнявшись на носочках, поцеловала его в щёку. Но мгновение тёплое дыхание согрело кожу, но Катрина тут же отстранилась и, поправив цепочку ридикюля, мягко проговорила: — Хорошего тебе вечера, Вейнанд. Будь благоразумен.
Она оставила его одного у фонтана, в окружении старых деревьев и мельтешащих в тревожном танце хлопьев снега.
Глава 15
Лайра Ноэро
Казалось, я потеряла сознание лишь на минуту, но стоило открыть глаза, как сразу стало ясно: в реальном мире я отсутствовала как минимум час, если не целых два. Я точно была не в Кальдероке и что-то мне подсказывало, что даже не в Леонсии. Небо над столицей никогда не бывает таким синим, а звёзды такими крупными.
Ко мне постепенно возвращались чувства. Сначала поняла, что до джаров замёрзла, потом — что точно так же, до джаров, болит голова. Меня швырнули в снег, точно старую котомку, оставив среди обломков стен, изъеденных трещинами и временем.
Кто? Почему? Зачем?
А главное, тот, кто выкрал меня из лучшей академии Эргандара (а ведь куда проще было бы умыкнуть с улицы!), наверняка теперь знает, что Рифер — это Лайра.
Ужасно. Просто ужасно.
— Ну, чего разлёгся? Понравилось мёрзнуть?
Надо мной зависло раскрасневшееся, искусанное морозом лицо Лоунарда.
Это что же получается, похитили не только меня? И… и как он сказал?
— Лоунард… — шевельнула я подмёрзшими губами (подмёрзшими основательно) и, собрав мозги в кучу, стала быстро проверять иллюзию.
Надо же! Всё на месте, ни малейшей прорехи в чаровом плетении… Что удивительно, если учесть, сколько времени я провела без сознания. Неужели настолько сильна? Странно… Вряд ли пара ночей с профессором Имадой могли сделать из меня неуязвимого и всесильного иллюзора.