Никак не отпустит прошлое и не успокоится…

Я волновалась перед танцем, но сейчас мне стало по-настоящему страшно. В одно мгновение вернулись сомнения, неуверенность, опасения. Вспомнились все те разы, когда я разочаровывала Вентуру, когда у меня не получалось, и пожилой хроновик начинал раздражённо стучать по полу тростью. Или поджимал губы, или смотрел так, словно пытался сказать: «Ты не хроновик, мальчишка, а лишь жалкое его подобие. И вряд ли когда-нибудь сможешь стать чем-то большим».

Но почему-то именно ему я обрадовалась, как родному, когда он, распихав локтями придворных, приблизился к трону. Мы подошли одновременно. Вентура поклонился, и я повторила за ним, чувствуя, как от волнения потеют ладони, как в горле застревает солёный ком.

И вот как прикажете произносить слова заклинания, когда даже дышать не получается?

— Ваше величество, — обратился хроновик к императрице. — Не сочтите за наглость, но магия моего ученика коснётся ваших чудесных цветов.

Найферия чуть слышно усмехнулась, как бы говоря, что Рифер Ноэро уже имел неосторожность «коснуться» одного её «цветка», и тем не менее благосклонно кивнула, разрешая.

— Готов, мой мальчик? — тихо спросил Вентура. Так, чтобы его услышала только я.

Кивнула, и зал тут же наполнил звучный голос императора:

— Хроновой магии в нашем мире почти не осталось, но в Эргандаре нашлось сокровище, обладающее столь редким даром. Пока что Ноэро — неогранённый алмаз, но очень скоро под руководством шейра Вентуры станет настоящим бриллиантом. Сегодня мы имеем возможность наблюдать за первыми успехами этого талантливого кадета!

Зазвучала тихая музыка, а может, это у меня в ушах зазвенело. Глубоко вдохнула, зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела, как лепестки сотен цветов, подвластные магии чаровиков, рассыпаются по воздуху. Взмывают к сводам и начинают, плавно кружа, опускаться на пол, на руки гостей и придворных.

— Давай, — одними губами прошептал Вентура, и я мысленно обратилась к силе.

Позвала её, пригласила и незаметно для себя самой отринула все страхи. Забыла и об императоре, пожиравшем меня глазами, и об этой Снежной королеве Найферии, источавшей холод и ненависть. О гостях, об иностранных послах, перед которыми желал козырнуть хроновой силой его величество.

Забыла обо всём, кроме магии внутри себя. Порой непокорной, зачастую непонятной, но сейчас послушной мне и податливой. Она хлынула из меня, меняя время, стирая последние мгновения. Заставляя лепестки цветков яркой радугой воспарить к сводам зала, а после возвращая цветам их прежнюю красоту. Исцеляя то, что было испорчено и изуродовано.