Зеркал здесь было несколько, как и кресел с мягкими, выцветшими от времени подушками. Подоконники были заставлены горшками с растениями, пол устилал толстый ковёр с потускневшим узором. В глубине комнаты, у самого камина, угнездился рабочий стол с креслом, а у стены напротив темнел длинный стеллаж, доверху набитый книгами.

— Сейчас ты мастерски примеряешь на себя образ брата. — Имада, снова успевшая сбросить чары, встала у меня за спиной и продолжила тихо говорить, скользя взглядом по моему отражению: — Но чаровик, особенно такой, как ты, моя дорогая, способен на много, много больше. Мы своего рода тоже оборотники, но если физический оборот требует время, сил и выносливости (поверь, боль, которую они испытывают во время превращения, не каждый способен вынести), то иллюзору ничего этого не нужно. Главное, это дар и умение им управлять. Ну и, — Имада улыбнулась, — немного актёрского мастерства. Без него даже самая искусная иллюзия не сработает.

Она коснулась моих плеч и, продолжая улыбаться, снова стала меняться. Спустя секунду на меня сурово, недовольно взирал полковник Клерт, а ещё через две — чем-то озабоченный ректор. Кадет со второго отряда, широко улыбающийся Дермонт и наконец… невозмутимый генерал Эскорн. Хоть и понимала, что за плечи меня держит не он, а Имада, но всё равно вздрогнула. Иллюзия была совершенна.

Профессор опустила руки и отошла.

— Ну так что, Лайра? Будем заниматься?

Я обернулась, чувствуя, как от волнения в горле нарастает терпкий ком. Оттого голос прозвучал глухо и хрипло:

— И вы никому не раскроете мою тайну? Не расскажете, кто я?

— Никому — это его величеству? — Она снова улыбнулась, и у меня возникло ощущение, что Имада наслаждается каждым проведённым со мной мгновением.

Неужели онавообще никогда не покидает это место? Тайные прогулки по спящему замку не в счёт. Что она видит? Окутанные тьмой коридоры и мрачные залы, отведённые под занятия с будущими чаровиками? Пустынные, ведь ночью Кальдерок как будто вымирает.

— Ему и кому бы то ни было в академии.

— Клянусь! — Чаровница прижала руку к груди. — Ни император, ни преподаватели, ни, конечно же, кадеты не узнают от меня твоей тайны, Лайра.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

От сердца сразу отлегло. Я до последнего сомневалась, что она будет молчать. Уже одно то, что Бриан меня не выдал, помогал и продолжает помогать, было сродни чуду. Но надеяться на чудо от преподавателя, приближённого к императору… Кто бы мог подумать, что оно всё-таки свершится.