Я ощутил толчок — кто-то пнул протез. Приоткрыл один глаз:

— Сейчас встану и всем наваляю. Но для начала… отдохну.

— А попа то какая! Смотри попа какая, Ульянка, ну! Хватит сиськи мять, забирай себе в обслугу, а то Розочка его оприходует.

— Заткнись, озабоченный, — теперь женский голос стал злым и недовольным. Мне тоже досталось от него:

— А ты вставай, шантрапа! Я тебя тащить не намерена.

Склонившись надо мной, она помогла подняться, засветив качающиеся в ушах ажурные серьги.

— Классные серьги! — не упомянуть столь выдающийся аксессуар было нереально.

— Заткнись и шагай, — несмотря на комплимент, девушка была чем-то недовольна. Хм, кажется она в принципе не была готова к диалогу. Зачем тогда вызвалась? Непонятно.

Я постоял, свыкаясь с вертикальным положением, и даже не оглядываясь, пошел вслед за девушкой.

— Скажи там, чтоб ему прикрыться что-то дали, нечего тут светить голым задом! На Ферме порядки строгие, — прилетело нам в спину очередное указание. Чего это голым? Трусы есть, что еще надо? Странные люди. Хотя тут грех не согласиться — одеться бы мне не помешало.

— Командир, да вон какая-то тряпка валяется, хватит ему.

— А что это? Чье?

— Да мало ли тут мусора по округе валяется? Машину, может, мыли, да бросили, вон рванье какое.

И в меня прилетел ком пыльной и рваной ткани, которую я и повязал поверх трусов, все так же покачиваясь и плохо соображая, что вокруг творится.

Медленно переступая с ноги на ногу, так и брел следом в сторону самой большой фуры с прицепом. И что-то мне подсказывало, что именно там мне удастся отдохнуть, так что какой смысл дергаться?..

Тем более, когда, опустив голову к земле, рассмотрел нечто интересное на боку у своей проводницы.

— Малышка! — Передать всю радость от встречи со старым другом-револьвером было нереально. Даже не стал возмущаться, что она таскает мое оружие. Мне пока совершенно не хочется новых смертей, а девушка вызывала какую-то необъяснимую симпатию.

— Совсем сдурел⁈ Какая я тебе малышка, шантрапа⁈ — девушка меня не поняла, что неудивительно, и пришла в негодование.

Пока не отосплюсь нормально, уж точно не буду ни с кем воевать.

— Это мой револьвер, — сфокусироваться было чрезвычайно тяжело, и я просто ткнул рукой в ее кобуру. В голове был сумбур. Муть и слабость боролись за главенство в теле. Крайне неприятные ощущения. — Я с ним столько всего прошел!

— А, вот о чем ты, — она сразу подобрела. — Красивое прозвище, — несмотря на всю абсурдность ситуации, эта девушка начинала мне очень нравится. — Я хорошо о ней забочусь, не волнуйся.