— Твои проблемы в том, что они волнуют нас! — жестко припечатал Давид, весомо стукнув по столу ладонью.

— Хватит, Давид! — на горизонте появилась Тина. — Мы уже обо всем договорились! Здесь не место для ссор! — девушка замерла в паре шагов от меня, то и дело оборачиваясь в сторону выхода из столовой.

Но угроза явилась откуда не ждали — с кухни.

— Именно, деточка моя! Именно! — Комендантша, как и положено всем злодеям, появилась неожиданно, словно из ниоткуда.

На самом деле она давно была в столовой, только находилась непосредственно в кухне.

— Ты верно говоришь, но твои люди совсем страх потеряли. За то, что затеяли тут разборки, лишаю вас половины завтрашней пайки. Всех!

— Да, госпожа.

Ну вот, что я говорил? Никто даже не попробовал возмутиться.

— А за то, что посмели тронуть мою новую игрушку, — тут она замерла, наблюдая за тем, как я стараюсь проглотить немного каши, — ты, Тина, сегодня будешь ночевать в казарме!

— Да, госпожа, — на лице Тины моментально выступили слезы, но она склонила голову, глядя в пол и сжимая край одежды так, что пальцы побелели.

— А ты кушай, птенчик, кушай. Силы тебе понадобятся, — отвечать не хотелось, но это и не требовалось. К счастью. — Вечером за тобой зайдут.

Хозяйка еще раз обвела столовую взглядом, и решив, что на сегодня зверств хватит, все же покинула помещение.

— Вот сука! — Давид, все это время молча буравивший взглядом столешницу, вдруг ударил по столу кулаком.

— Хватит, — Тина, быстро стерев слезы, положила ему руку на плечо и легонько сжала пальцы. — Все, заканчивайте обед, у вас осталось семь минут!

— От тебя уже сейчас одни проблемы, — посмотрев на меня, Давид отбросил свою тарелку в сторону и грузно поднялся со скамьи. Почему-то вся его поза говорила о том, что плевать ему на Тину и ее печали. — Чё рожу кривишь? Уже представил себя под этой бабой⁈

Кто-то из окружающих даже не побоялся засмеяться. Я покачал головой:

— Нет. Каша слишком соленая. Как вы это едите вообще?.. — Моей ошибкой было запить пересоленную кашу большим глотком кофе. Сморщился: — Тьфу. И кофе.

— Это, наверное, Эмиль чудит, — усмехнулся Давид.

Нужно поговорить с поваром.

— Какой еще Эмиль?

— Конкурент твой. Как там говорилось?.. Эх, память-память… А! Фаворит нашего цветочка. Правда, уже бывший, похоже.

Кажется, не только меня потянуло на философию. Еще бы понимать, что Давид имел ввиду.

Люди постепенно стали подтягиваться к выходу, пока в столовой не осталось всего несколько человек. Мне с протезом легче передвигаться, когда нет толкучки, но чего они тормозят, неясно. Кто-то медленно жевал, кто-то до последнего оттягивал момент выхода к бараку. Некоторые же, видимо самые голодные, рыскали между столами и собирали редкие недоеденные куски.