Попасть самому под собственную атаку было бы верхом неудачи, но к счастью, мне удалось уничтожить большую часть следов, не задев при этом ничего лишнего.

Одна незадача — пришлось присесть на корточки и гусиным шагом (duck walk, как называл это упражнение папа) быстро пробежать в общий зал, используя «Волну Праха» прямо перед собой. В принципе, на Полигоне мы так почти каждый день тренировались, но с протезом ходить так чрезвычайно тяжело. Правое бедро быстро свело судорогой, и я едва не упал.

Так что, когда двери столовой открылись, и внутрь вошел недовольный охранник, я медленно ковылял в его сторону, как ни в чем не бывало, а пол на всем протяжении от кухни в зал стал заметно более тусклым и потертым.

— Ты задерживаешься, кретин, — довольно щуплый мужчина с густыми черными усами, которые ему совершенно не подходили, отработанным движением достал телескопическую дубинку и привел ее в боевое состояние.

— Госпожа Сарнай разрешила мне поесть как следует. Пред тем, как зайти к ней, — заготовка была выбрана заранее, когда я еще только тащил тела в кухню. — Можете у нее спросить.

— Спрошу, еще как спрошу, — на самом деле, я не верил в то, что охранник будет что-то выяснять, и уж тем более, не пойдет к Розе. Ему это грозит куда более страшными последствиями, чем мне.

В этот момент на кухне загрохотало, и я мысленно хлопнул себя по лбу — забыл стул убрать, которым дверь подпирал. Охранник насторожился:

— Что это?

Я лишь пожал плечами, скорчив недоуменное выражение лица. С кухни слышалась женская ругань и скрипы, и охранник понесся туда, кинув мне на прощание:

— Я тебя запомнил! Вали отсюда!

На улице совсем стемнело, а значит время подходило к девяти вечера. У меня оставался еще где-то час на купание и прочие процедуры. А затем, если ничего не случится, за мной придут.

Пока же правую руку, с которой не до конца стерлась кровь, придется спрятать под плащ и постараться до самого душа никому ее не показывать. Так и сделал.

В барак удалось попасть без проблем. Здесь царила обычная вечерняя суета. Люди, возвратившиеся с дневной смены, собирались спать, а те, кому предстояло работать ночью, наоборот брели в сторону выхода.

Завтраки здесь, судя по всему, были упразднены. Хотя, не сказал бы, что еды не хватает. Скорее, ее не считают необходимым тратить на рабов.

Спокойно добравшись до обширной душевой, явно оставшейся еще с тех времен, когда тут была воинская часть, забился в самый дальний угол, отгородившись плащом как ширмой.

— Стесняешься? — насмешливый и хриплый голос такого же припозднившегося как я рабочего едва не стоил тому жизни. Чертов Внешник — напугал.