— Сука, — от злости пнул спущенное колесо ногой.

Резкий звук, раздавшийся из дальнего угла, заставил меня мгновенно остыть. Здесь просто обязаны еще остаться враги, а я веду себя как последний дурак.

— Кто тут? Выходи!

Сделав пару шагов вперед, с удивлением обнаружил знакомого мальчишку:

— Кай? Почему ты не ушел со всеми? — удивительно, но прятавшийся за коробками пацан что-то был не очень рад моему появлению.

— Это ты во всем виноват, да? — он не выглядел тем ребенком, которого я встретил в клетке. Рабство быстро сделало его взрослым.

— Шутишь? Конечно же нет, я в больничке был, — не знаю зачем соврал, но глядя в его глаза, просто не смог признаться. — Так чего не ушел?

— А зачем? Тут кормят, не обижают, если хорошо работать, — пацан явно передавал не свои мысли. «Не обижают»? Что за бред? — Нам пообещали сделать школу, чтобы учить малышей читать и писать. Я-то умею, а многие нет. Если мы останемся, никто убивать нас не будет — кто-то ведь должен работать. Так мама сказала.

Вот она, сорная трава рабства! Ну что с людьми не так? Ладно, он мелкий, мать за него решает, но Татьяна то? Нормальная же вроде тетка. Тут перед строем людей избивают в рамках круговой поруки, ее таскают к себе мужики в казарму, а она такая: «нормально», блин! Почему так? Из-за пацана? Чтобы ему было лучше?..

Почему-то стало так больно в груди, что я поднял руку и потер. Кай, Кай, ну как же так?..

— Мать желает тебе безопасности и сытости, но обрекает на рабство, — попытки достучаться до его разума ни к чему не привели.

— Мы с мамой не преступники! — страстно возразил пацан. — Мы свободные, а не рабы! Как это… «закупы», вот. Отработаем свое и уйдем! Мама сказала, что Айдар ей поможет.

— Айдар?

— Ну она сказала, что нашла мне нового папу! Он в охране работает!

Ой, ё… Я хлопнул себя рукой по лицу, закрывая глаза ладонью. Капец. Что за дурь в башке у этих людей?..

— Ну что ж, Кай, это ваше право. Прощай!

* * *

Размеренно шагая по вытоптанной траве, и радуясь про себя, что догадался поставить на Мауса метку, я мог только думать обо всем случившемся и анализировать. Ситуация с самого начала была неуправляемой, но мои действия лишь уменьшали энтропию.

Вот только сколько бы я не размышлял — а идти пришлось до рассвета, — так и не смог придумать ничего путного. Даже зная, как все прошло, мне не удалось спланировать идеальный побег.

А потом, с восходом солнца, стало и вовсе не до того.

— Господи, неужели так бывает на самом деле⁈ — солнце только-только выглянуло из-за горизонта, раскрашивая степь во все оттенки розового и оранжевого.