Сеть ветвилась словно паутина, преграждая путь. Будь я даже в пять раз меньше то всё равно не смог бы пробраться через такую мелкую ячейку плетения. Проплавить её? Можно, но времени убью вагон, ведь тут на пять метров вперёд всё запаяно. Значит упростим путь.

Я вставил копьё в сквозную ячейку и лёгким движением пропихнул его вперёд. Чёрт вышло всё равно слишком сильно. Гунгнир пролетел сквозь плетение и с грохотом воткнулся в бетон. Теперь все жители подвала в курсе что прибыл я, король копий, у меня даже корона есть.

Переместился к Гунгниру и пройдя десяток метров услышал тихий плачь. В темноте сидела госпожа мэр и держала в руках заточенную арматуру готовясь защищать свою жизнь и жизнь своих людей, а рядом с ней ютились ещё десять женщин. Я зажег пламя в ладони, отчего жители подвала тут же закрыли лица руками, отвыкли от света.

— Елизавета Павловна, опусти эту зубочистку, свои в гости пришли, а ты как-то не особо гостеприимна. Где коньяк с чаем? Где задушевные разговоры? — Улыбнулся я, отодвигая стальной прут в сторону. — Ну вы как тут?

Госпожа мэр не смогла сказать ни слова. Она поняла, что всё позади и напряжение, которое копилось долгое время и заливалось алкоголем, вырвалось наружу. Елизавета Павловна надрывно зарыдала, бросилась мне на шею с объятиями, говорила что-то сбивчиво и нечленораздельно.

— Ну всё, успокойся. На тебя люди смотрят. — Улыбнулся я погладив её по голове. А люди и правда смотрели, но сквозь слёзы, ведь они рыдали не слабее чем Елизавета.

— Они, они, они убили всех мужчин. Девочек увели куда-то, а я-я-я спасла кого смоглааааа, — новый приступ плача сотряс её тело, а у меня под кирасой заметно стало мокреть. Ох уж эти крокодильи слёзы.

— Ты молодец. Всё будет хорошо. — Подбодрил её, а сам искал взглядом одного важного человечка. — А где Иван?

— А? Т-т-там, — она на миг успокоилась чтобы снова разрыдаться.

В дальней части подвала был лазарет, если его так можно было назвать. С труб капала вода, стены местами покрылись плесенью, а на полу лежал Иван. Бледный как моль. Потрогал лоб, твою мать. Да у него дичайший жар. Поди под сорокет температура.

— В сознание давно приходил? — Бросил я в пустоту.

— Как вы ушли, он отключился и больше не просыпался. — Слева донёсся испуганный голос.

Херово… Очень херово… Такими темпами он и склеить ласты может.

— Дима, а вы антибиотики принесли? — Всхлипнула Елизавета Павловна.

— Все антибиотики были обменяны на корону. — Не к месту я пошутил и добавил. — На Тимченко тоже напали. Он теперь на связь не выходит.

— Отсидеться не получилось? — С обидой сказала она.