Куда бы я не двинул, а кузнец везде будет на вес золота. А Степановна… А что Степановна? Бабка как мать родная, да и незаменима в организационных делах. Осталось придумать как свалить отсюда.

— Мы с ней всего пару раз трахались. Глубоких чувств как видишь не возникло. — Прохрипел я, ощущая как растрескавшийся лак столешницы врезается в кожу.

— Ну смотри, золотая курица. Если попытаешься обмануть, я из тебя золотого петушка сделаю. Будешь фальцетом петь до конца жизни. Понял? — Кран, не отпуская руки поднял меня за волосы.

— Илья Васильевич, я подняться хочу, а не стать опущенным. — Сказал я с металлом в голосе.

Кран крутанулся на месте и запустил меня к выходу. По инерции я пробежал пару метров и остановился.

— Ладно. Посмотрим, что из тебя выйдет. Но если обосрёшься, — Кран шлёпнул открытой ладонью по кулаку показывая, что в случае провала меня натянут.

— Не обосрусь.

— Уверенности тебе не занимать. Всё, вали. Если твой друг переживёт сегодняшний день, то в следующий раз сможешь вместе с ним попасть в бездну. Ах да, тапки снимай. Ты когда в бездну шел, был в берцах, а эта обувка точно системная. — Улыбнулся Кран. Вот сучонок, внимательный. С ним опасно шутить.

— А сменную обувь выдадут? — Усмехнулся я снимая обувь.

— Считай уже выдал. Я тебе за крысятничество должен был конечность отрезать, ногу, к примеру. А она ещё при тебе. Не благодари. Петрович! — Кран недовольно махнул рукой прося меня удалиться.

В помещение влетел Петрович, связал мне руки и увёл в новую камеру. Камера на троих человек. Конечности у бойцов были на месте, как и все они источали ароматы ванили. Сокамерники дрыхли без задних ног. Судя по всему, они работали грузчиками. Об этом говорили их ладони, заполненные кровавыми мозолями.

Утро выдалось бодрое. Пятьдесят человек согнали во двор и объявили, что мы идём зачищать автобазу. Среди собравшихся был Иван. Серый как туча, погруженный в свои мысли, он даже не заметил, как я подошел к нему.

— Ваня, очнись. — Я толкнул друга в плечо и его взгляд прояснился.

— Диман? Живой. Хорошо. — С какой-то безнадёгой в голосе сказал он, снова начав погружаться в свои мысли.

— Ты чё в уныние впал? Мы всё ещё живы. А это уже не мало. — Попытался я подбодрить друга, но вышло паршиво.

— Да так. Я вчера в первый раз убил человека. Вот так, осознанно. Взял и убил.

Он явно корил себя за это, но мне было сложно понять его чувства. Убил человека? Если это требовалось для выживания, то сделал и забыл. Это единственный способ жить в новом мире. Останусь ли я человеком при таком подходе? Чтож, посмотрим.