— Что вы имеете в виду? — безразличным тоном спросил О’Хара, убирая остатки молока в потайной карман плаща, где обычно у него обреталась плоская фляжка с бренди.

— По воле случая — самым любезным образом пояснил Кутузов — рядом с южными берегами Испании сейчас крейсирует русская Средиземноморская эскадра. На борту её находится два полка солдат морской пехоты. Наш флот может эвакуировать гарнизон Гибралтара, на ваш выбор, в Португалию или на Мальту, а наши солдаты займут укрепления Скалы и будут контролировать их до завершения грядущих мирных переговоров между Испанией и Англией, которыми и будет определена государственная принадлежность полуострова. Поверьте, это будет наилучший выход из сложившегося положения!

Луч надежды блеснул перед О’Хара. Находясь в столь безнадёжном, как у него, положении, и при этом сдать крепость формально нейтральной стороне — это великолепный вариант, трюк, который оценят во всех столицах мира! По-сути, это означает увести Гибралтар из-под носа испанцев! Великолепно, просто великолепно!

— Я подниму этот вопрос на военном совете, который соберу немедленно — пообещал он Кутузову.

— Хорошо. Я прибуду к вам ещё раз в три часа пополудни. Но помните чем больше времени пройдёт тем страшнее последствия — этот яд имеет свойство накапливаться в организме!

И господин Кутузов вернулся на своё судно. Губернатор сразу же послал адъютанта позвать всех старших офицеров на Совет, но собрать его удалось далеко не сразу. Все они оказались страшно заняты, ибо как угорелые носились по гарнизону, опрокидывая солдатские котелки, чайники и опорожняя манерки, заставляя недовольных солдат вылить всё содержимое на землю. Несколько раз при этом происходили безобразные эксцессы, вплоть до обнажения холодного оружия и рукоприкладства; майор Росс с Северных укреплений получил при этом удар прикладом по затылку.

Наконец подачу воды из цистерн приостановили, краны опечатали и поставили рядом надёжных часовых. Однако и после этого собрать совета казалось затруднительно — в это время одно за другим к О’Хара начали поступать сообщения о случаях отравления. Сначала примчался капрал из шропширского полка, сообщивший, что артиллерийские лошади умирают в страшных мучениях. Затем с королевского бастиона сообщили о гибели двух часовых, вскипятивших себе рано утром кастрюлю прекрасного кантонского чая. Ну а к середине дня такие сообщения посыпались валом: в основном гибли дежурные, патрульные и часовые, бодрствовавшие и, соответственно, пившие прошедшей ночью отравленную воду.