Вот таким-то образом, сэр, Гибралтар был взят почти сто лет назад, с коих пор он и принадлежит вам. Это случилось вопреки условиям капитуляции, согласно которой после объединения всей Испании под властью нового сюзерена союзники должны были уйти из Гибралтара.
— Вот такая вот грустная история, — закончил свой рассказ русский. — Захват неприступной крепости с помощью угрозы казнить заложников стал, возможно, единственным подобным случаем в европейской истории!
О’Хара молчал; Кутузов понимающе улыбнулся.
— Теперь вы понимаете весь символизм происходящего? Ваша корона овладела Скалой путём подлости и грязного шантажа. Теперь с вами поступили по заслугам. Поверьте, ничего не останется неотомщённым: ведь ваши враги, став хоть чуточку вас сильнее (а рано или поздно такое случается) вспомнят ваши подлости, даже совершенные очень-очень давно, и отплатят вам сторицей! — произнёс Кутузов, тяжело поднимаясь с кнехта и запахивая плащ.
— Отменно жаркое нынче лето — философски заметил он. — И в России, моей северной стране, как передают, ныне стоят сильнейшие жары. Каких только казусов не происходит во Вселенной… Так вы сдаётесь?
— Да! — коротко ответил О’Хара. — Однако хотелось бы обсудить условия сдачи крепости!
— Ежели вы желаете обсуждать условия, то не надобно сразу соглашаться с капитуляцией — резонно заметил Кутузов. — Однако же могу вас успокоить — вы получите самые почётные кондиции. Сохраните знамёна, личное оружие, всё это вот. Ваших женщин никто не будет насиловать. Совсем не то, что было сто лет назад, не правда ли⁈
И русский, несмотря на полноту, ловко перебежал по сходням на свой крошечный кораблик.
— Эскадра прибудет через два часа! — крикнул он уже с борта. — Они привезут вам немного воды. До этого ничего не пейте, кроме старых запасов! И да хранит вас Господь…
* сoup de grâce — «удар милосердия», призванный прервать мучения жертвы.
Глава 18
Хмурое утро, туманное и сырое, медленно занималось над ружанским полем, уже усыпанным мёртвыми телами. Солдаты просыпались, стряхивали с себя тяжелую утреннюю дремоту, с трудом распрямляя свои замёрзшие, не успевшие отдохнуть за ночь тела. Тут и там слышалась перекличка и стук топоров — это разжигали потухшие было за ночь лагерные костры.
Тадеуш Костюшко мрачно наблюдал за этим зрелищем. Нарождавшийся день не обещал никаких перспектив, кроме смерти для большей части людей, которых он видел вокруг себя.
— Вам тоже не спиться, генерал? — За всем этим лагерным шумом командующий и не заметил приблизившегося к нему князя Юзефа Понятовского. — Прекрасно вас понимаю! Сегодня нам нелегко придётся… Может, всё-таки стоило отступить этой ночью?