Тем временем силы французов сильно уменьшились в размерах: из восьмидесяти тысяч первоначального войска пришлось выделить значительные силы на оккупацию Северной Италии. Сорокатысячная французская армия под общим командованием генералов Жубера и Лагарпа (швейцарца, родного брата моего воспитателя) подошла к Кастель-Болоньезе; перед ней по правому берегу Сенио стояла на позиции армия папы, обороняя мостовую переправу. Это войско состояло из 6000–7000 солдат и крестьян, собранных по тревоге, и под влиянием фанатичных проповедников добровольно пришедших защищать Святой престол. У папистов было восемь пушек, державших переправу под прицелом; лобовой штурм обещал кровопролитие.
Французы заняли позицию напротив, и 3 июня, в 2 часа утра, молодой генерал Ланн, командующий авангардом маленькой французской армии, поднялся вверх по р. Сенио на полтора лье, на рассвете переправился вброд и построился в боевой порядок на тылах папской армии, отрезав ей дорогу на Фаэнца. Ланн, поддерживаемый батареей и прикрываемый тучей стрелков, перешел по мосту сомкнутой колонной. Бой не продолжался и часа — вооруженная толпа, гордо называвшая себя Армия Рима и Святого престола, обратилась в бегство. Артиллерия, обозы, папские хоругви — все было захвачено французами. Паписты потеряли от 400 или 500 человек, и в их числе — несколько монахов, погибших с распятием в руках. Почти все регулярные войска были захвачены в плен, их военачальник — кардинал-генерал — позорно бежал в Рим. Со стороны закалённых восемью годами непрерывных боёв французских войск потери были незначительны.
В тот же день войска Жубера подошли к Фаэнца. Ворота были заперты, гудел набат, на валах стояло несколько пушек, а взбесившийся народ руганью провоцировал победителей и нагло отвечал на требование открыть ворота. Французы, не церемонясь, сорвали ворота с петель и в боевом порядке вошли в город.
Между тем, несмотря на присутствие армии, народ толпами спешил припасть к ногам одной Мадонны, плакавшей большими слезами. Нашлись благоразумные граждане, давшие знать об этом. Туда был послан Монж. Он сообщил, что Мадонна действительно плачет. Жубер приказал доставить эту икону ему в главную квартиру и осмотрел. Разумеется, это оказался фокус, искусно производимый при помощи обыкновенного стакана воды и трубочки, искусно выведенной через доску. На следующий день Мадонна была снова поставлена в церкви, но без стакана: она больше не плакала. Капеллан, виновник этой мошеннической проделки, был арестован.
Такие случаи были не единичны, а наоборот, носили массовый характер. Но, несмотря на все эти поповские выверты, сделать из Италии Вандею папистам не удалось. Итальянцы, стремительно воспламенившиеся на борьбу с безбожными французами, так же скоро и успокоились под влиянием «пятой колонны» из местных республиканцев.