Нет нужды объяснять вашему превосходительству, что все эти меры направлены сугубо против английского судоходства, и при их выполнении на столь нужный для английских судостроителей источник данцигского дуба, балтийской сосны, русской парусины и пеньки будет опущен непреодолимый железный занавес.Потому умоляю ваше превосходительство поставить в известность о происходящем Его Величество и парламент. Уверен, вы с присущими вам неизменными убедительностью и красноречием сможете донести до них всю опасность складывающегося положения.

Также прошу о возможно скорейшей компенсации сумм, затраченных мною на получение названной информации — 2.400 фунтов в местной монете. С тех пор как я перестал пользоваться благосклонностью госпожи Жеребцофф, мои финансовые обстоятельства неуклонно ухудшаются, и я уже с трудом нахожу нужные средства для обретения столь важных для моей страны сведений. Потому, беру на себя смелость просить о выделении на эти цели специального вспомоществования в размере 5 000 ф. ст. в год.

Хочу, кроме того, сообщить, что выполнять свои обязанности в Петербурге с каждым днём становится всё сложнее. Многие люди, ранее весьма расположенные к Англии, теперь подвергаются допросам в созданной новым императором тайной полиции, причём ни высокий титул, ни занимаемый пост не служат к тому препятствием. Как говорят, на такой допрос вызывался даже русский посол в Англии Воронцофф, заподозренный в излишних уступках нашим торговым интересам. Ввиду этих неблагоприятных обстоятельств, указанная выше сумма, которую ваше превосходительство, возможно, сочтёт чрезмерной, в действительности может оказаться совершенно недостаточной.

Всецело ваш,

Ч. Уитворт.

Прочитав это, я скомкал бумагу и со злобой швырнул её в камин. Вот чёрт! Англичане докопались до истины много быстрее, чем я ожидал. Надо было задержать это письмо!

— Депеша отправлена адресату? — отрывисто, не своим голосом спросил я у Чернышёва, адъютанта генерала Скалона, представившего мне эти бумаги.

— Обычным порядком, Ваше Величество! — ответил юноша.

Иного ответа я и не ждал, хотя в глубине души надеялся, что чиновники почтового ведомства догадаются придержать это письмо. Но увы, — перлюстрацией занималась сама почта, а не Экспедиция общественной безопасности, и чиновники ведомства действовали всегда по предписанному регламенту: вскрыли, прочитали, скопировали, запечатали обратно, отправили адресату. А вот конкретно это письмо надо было задержать! И плевать на дипломатические последствия — это дело важнее каких-либо осложнений. Увы, от простых почтовых чиновников сложно ждать столь широкого кругозора, и письмо Уитворда беспрепятственно ушло в Лондон. И не нужно быть гадалкой, чтобы предугадать реакцию Сент-Джеймсского кабинета — для Англии эта новость будет почище, чем извержение вулкана на Пиккадили-стрит!