сила Балтийского флота состоит из 11 парусных линейных кораблей, которые могут составить эскадру против равного в числе неприятеля; 25 кораблей, считая помянутые 11, могут вступить в бой с неприятелем в наших водах, но идти для военных действий далее не в состоянии… собственно боевая сила Балтийского флота и число судов, годных для дальнего плавания, то есть для настоящей морской службы, весьма незначительны.» Художник Владимир Дмитриевич Сверчков. Портрет императора Николая I. Холст, масло. 1856 г. © Государственный Эрмитаж, Санкт-Петербург, 2021, фотограф П. С. Демидов Прежде чем мы перейдем к Крымской войне, стоит отметить один аспект, который стал основополагающим для Англии и России на этот период. Дальнейшее изложение является сжатым пересказом двух статей — Хельге Бергера и Марка Спурера «Экономические кризисы и европейские революции 1848 года» [35] и Майлза Тэйлора «Революции 1848 года и Британская империя» [36] . Общий посыл этих статей таков. Британия к 1820-м годам стала лидером технического и промышленного развития. Первоначально она занялась насыщением произведенными товарами своего внутреннего рынка, потом — колоний, а дальше должна была начаться торговая экспансия в страны Европы. Но вот беда — европейцы тоже старались развить свою промышленность и для этого вводили протекционистские тарифы, призванные защитить собственную индустрию от британского производителя. А это грозило для Англии вылиться в кризис перепроизводства. Выход был найден простой — экспорт революций. Свергается старая власть, новая провозглашает свою приверженность либеральным ценностям и свободному рынку, тарифы и пошлины отменяются, а британские товары широким потоком обрушиваются на новый рынок. Даже если революция не удается, это в любом случае спад промышленного развития, траты на предотвращение социальной напряженности, армию и т. д., то есть потенциальное ослабление конкурента. Изначально схема была опробована в Южной и Центральной Америке. В результате те же Бразилия, Аргентина, Колумбия, Чили и т. д. стали поставлять в Англию свое сырье (серебро, хлопок, сахар и т. п.) в обмен на британские промышленные товары. Однако покупательская способность населения в бывших испанских колониях низкая, там в основном живут бедняки. И примерно с 1830-х годов в голову приходит мысль: а почему бы нечто подобное не провернуть и в Европе? Собственно, все эти демократические комитеты, Мадзини, Кошуты, Легранжи, Ледрю-Ролены и т. д. в конечном счете были нужны не ради продвижения идеалов