Анна от неожиданности вздрогнула. Рядом стояла Мать-Настоятельница, Валентина. Высокая, сухощавая, с лицом, изрезанным морщинами мудрости и аскетизма, но с глазами невероятно живыми, глубокими, как горные озера. Ее взгляд тоже был устремлен на багровый горизонт. В нем не было страха, лишь глубокая скорбь и непоколебимая решимость.

— Вижу, Матушка, — прошептала Анна дрожащим голосом. — Что… что это? Нападение? Прорыв?

— Прорыв, — кивнула Валентина. Ее тонкие пальцы сжимали простые деревянные четки. — Да какой мощный! Давно таких не видывала… Класс «D», как докладывают наши соглядатаи у стен столицы. Видимо, открыт намеренно и с чудовищными жертвами. В самом сердце Петербурга. Демоны рвутся в мир, искажая реальность, сея безумие и смерть.

Анна закрыла глаза, пытаясь заглушить накатывающую волну ужаса. Всплыли образы: мать, холодная и властная; Рыльский, сломленный и преданный; он… Николай… с его древними, всепонимающими янтарными глазами…

— Государь, — продолжала Валентина, ее голос оставался ровным, но в нем появилась стальная нотка, — созывает всех охотников Ордена. Он мобилизует остатки гвардии. Бросает в бой всех, кого может. Это отчаянная попытка заткнуть дыру в плотине.

Она повернулась к Анне, ее проницательный взгляд скользнул в душу.

— Но Святое Воинство… Инквизицию… он не позвал. Опасается, дитя мое. Боится усиления нашего влияния в столице в такой час. Боится, что Церковь вновь поднимет голову, как в эпоху Священных Войн, когда патриархи вершили судьбы царей. Политика. Всегда политика, даже на краю пропасти.

Валентина тяжело вздохнула…

— Но свет истинной веры, Анна Александровна, не может оставаться в стороне, когда Скверна топчет священную землю Руси и губит души православных. Не можем мы спрятаться за стенами, пока гибнут невинные!

Она сделала шаг вперед, положив сухую, теплую руку на плечо Анны. Прикосновение было удивительно твердым и ободряющим.

— Ты сильная чародейка, дитя. Сильнее многих в этих стенах. Твоя магия — дар, но и крест. Ты искала здесь покоя? Бегства? Но разве покой — это участь для такой силы? За стенами обители ты лишь погаснешь. А там, — Матушка кивнула в сторону багрового зарева, — там твоя сила нужна. Отчаянно нужна. В рядах Святой Инквизиции ты будешь не затворницей, но Воительницей Света. Там ты обретешь не иллюзорную свободу от мира, но истинную свободу действия во имя спасения. Свободу сражаться за то, что свято. Там от тебя будет польза. Реальная. Осязаемая. Ты сможешь защитить тех, кто не может защитить себя сам. Разве не этого ты всегда подсознательно желала? Не власти, не интриг, но смысла и дела?