— Все в куколки играешь, Алексей? — холодно бросил Рябоволов, делая шаг вперед. Его железный палец прочертил круг в воздухе. Из него вырвались десятки игл из абсолютного льда, летящих к Юсупову со сверхзвуковой скоростью. Каждый след оставлял за собой след обмерзающего воздуха.

Юсупов фыркнул. Он не стал ставить щит. Вместо этого он швырнул на пол маленький черный флакон. Флакон разбился, и из него хлынул густой, липкий черный туман, мгновенно заполнивший пространство перед ним. Ледяные иглы, влетая в туман, замедлялись, покрывались черной слизью и падали на пол, шипя и трескаясь. Туман же, как живой, рванулся на Рябоволова, пытаясь обволочь, задушить, разъесть.

Магистр отскочил в сторону, его руки заработали с невероятной скоростью. Он не пытался рассеять туман магией — он перекраивал пространство вокруг себя. Воздух кристаллизовался, образуя ледяные зеркала и призмы, которые отражали и преломляли наступающую тьму, направляя ее потоки мимо себя, в стены, в пол. Камень плавился и вскипал там, где его касалась Скверна. Одновременно Юрий Викторович посылал точечные удары — сгустки абсолютного холода, пронизывающие туман, как снайперские пули, вынуждая Юсупова уворачиваться или парировать багровыми щитами.

— Куколки? — зашипел Юсупов, его лицо исказилось злобой. Он выхватил из складок одежды кривой кинжал с черным камнем в рукояти — явно артефакт. — Попробуй вот это!

Он вонзил кинжал в пол у своих ног. Камень на рукояти вспыхнул багровым светом. Из точки удара по полу и стенам поползли черные, пульсирующие жилы Скверны. Мрамор под ногами Рябоволова ожил, превратившись в кишащую массу червей-теней, которые потянулись к его ногам, пытаясь вцепиться, проникнуть внутрь. Одновременно с потолка обрушились водопады черной, вязкой смолы.

Рябоволов взревел от напряжения. Он вскинул обе руки вверх. Вокруг него взметнулся вихрь… Вихрь пространственного искажения, смеси льда и чистой силовой магии. Черви-тени были смяты и разорваны в клочья. Потоки смолы разбились о невидимый купол, застыли и испарились. Но защита потребовала чудовищных затрат. Магистр отступил на шаг, его дыхание стало прерывистым. Протезная рука дымилась, механизмы внутри нее жалобно пищали от перегрузки.

Юсупов воспользовался моментом. Он бросился вперед с тем же кинжалом в руке. Его движения были неестественно быстрыми, подпитанными Скверной, похожими на паучьи рывки. Кинжал, оставляя за собой шлейф черного огня, метнулся к горлу Рябоволова.

Юрий Викторович отпрыгнул на шаг назад. Но дуэль все равно перешла в ближний бой.