И мы старались брать пленных. Много пленных. Не серую солдатскую массу, а знатных и обеспеченных господ. И кого там только не было! Графы в порванных бархатных камзолах. Князья юного возраста, чьи гордые профили были искажены гримасой страха. Сыновья генералов, пытавшиеся сохранить осанку. Отпрыски фабрикантов в дорогих, но изувеченных грязью костюмах.

В эту безумную авантюру их втянул Луначарский… Кого-то удалось убедить льстивыми речами, кого-то — посулами власти, а кого-то — просто страхом перед террором. Или они просто оказались не на той стороне штыка в роковой момент.

И среди этого пестрого, перепуганного стада сверкал мой главный трофей, главная гадина… Князь Дмитрий Шуйский. Предатель с холодными глазами и душой хамелеона. Тот самый, чей удар в спину чуть не стоил мне не только маски Брусилова, но и жизни в этом юном, изможденном теле Николая. Конечно, я специально спровоцировал его, но кто же знал, что он так резко среагирует⁈

В общем, его привезли отдельно… В деревянной клетке на колесах, больше похожей на телегу для скота. Избитого до полусмерти моими специальными «инструкторами» по допросам — людьми Рябоволова, мастерами своего мрачного ремесла. Он уже не походил на гордого потомка Рюриковичей. Скорее на затравленного, больного зверя: одежда превратилась в грязные лохмотья, лицо — в сплошной кроваво-синий отек: один глаз заплыл полностью, из разбитых губ сочилась свежая кровь. Дышал он хрипло и прерывисто. Но в единственном видимом глазу еще тлела искра животного страха и ненависти.

Лагерь раскинулся на зеленой равнине. Сейчас он кипел, как муравейник, раздавленный сапогом. Тысячи людей — солдаты в серых шинелях, сгорбленные под тяжестью ранцев, рыли траншеи лопатами, возводили брустверы из огромных комьев глины, бревен, мешков с песком. Их дыхание клубилось белым паром в молоке тумана.

Маги в синих мундирах стояли группами. Они вплетали в воздух невидимые нити защитных чар, чертили посохами сложные руны отражения, ставили магические щиты, способные остановить артиллерийский снаряд или сжечь влетевшее враждебное заклинание.

Земля под ногами сотрясалась от гулких, мерных шагов паровых големов. Стальные гиганты в три человеческих роста дымились от раскаленных паровых котлов. Вместо рук у них были начищенные до ослепительного блеска орудийные стволы: короткоствольные гаубицы для разрушения укреплений. Они занимали позиции на флангах лагеря, поворачивая свои грозные «ладони» в сторону Москвы, как стражники из стали и огня.

В небе, разрывая низкие, свинцовые тучи, словно киты в небесном океане, висели боевые дирижабли Имперского флота. «Император Юрий», «Громовержец», «Святогор» — их огромные, сигарообразные корпуса, покрытые просмоленной тканью, отбрасывали на землю зловещие тени. Их гондолы, подвешенные снизу, были увешаны пулеметами и легкими скорострельными пушками. Их дула зловеще поблескивали в бледном свете луны.