— Рррррррваааааааааасссссссс!

Звук рвущейся реальности оглушил все. Гигантский портал класса «D» — «Эпидемия Безмолвия» — разверзся во всю высоту склада. Он был похож на кроваво-черную рану в самой ткани мира, окаймленную пульсирующими багровыми жилами энергии. Сквозь него уже прорывались тени — огромные, многосоставные, с клешнями и щупальцами. Архидемоны. Пожиратели Душ. Эфирные чудища, чьи формы не поддавались описанию.

Здание не выдержало. Стены сложились, как карточный домик. Крыша рухнула внутрь, погребая под обломками остатки головорезов и пепел жертв. Облако пыли и дыма взметнулось в небо.

Алексей Юсупов, активировав магический щит и использовав заклинание ветра, вспорхнул на соседнее здание. Он остановился на безопасном расстоянии, наблюдая за рождением ада, который он создал. Его черный фрак был покрыт серой пылью, но лицо оставалось спокойным. В карих глазах горел холодный, фанатичный огонь.

— Жертвы необходимы, — прошептал он в грохот разрушения и демонических воплей. — Ради познания. Ради формулы. Ради спасения человечества от грядущей Тьмы. Его тело… его сила… станут ключом. — Он повернулся и зашагал по крыше прочь, в сторону своего убежища, оставляя за спиной эпицентр надвигающейся на Петербург катастрофы.

Усмешка, тонкая и безжалостная, тронула его губы. Ловушка для Солнца была поставлена.

* * *

Степан Песец наслаждался редким моментом мирной жизни. Солнце, пусть и бледное, питерское, пригревало спину. Воздух на Торговых рядах у Невского был наполнен гулом голосов, звоном монет, запахами свежего хлеба, копченой рыбы и дорогих духов.

Он шел неспешно, его массивная фигура в дорогом, хоть и слегка эксцентричном кафтане (бордовый бархат, золотое шитье) вызывала уважительные взгляды и быстрые поклоны торговцев.

По бокам, держась за его огромные руки, семенили его дочки — Настюша, шестнадцати лет, с косичками и малиновыми бантами, и Катенька, того же возраста, с новой книгой в обнимку. Их щебетанье о новых платьях и сладостях было для него лучшей музыкой.

Рядом, чуть позади, шла Маруся, его «жена», стройная, изящная женщина с добрыми, усталыми глазами и теплой улыбкой. Она несла корзинку с покупками. Он ловил ее взгляд, и в его единственном глазу, живом угле под черной повязкой, светилось глубинное, тихое счастье. Вот оно. Ради этого и стоит горбатиться и нарушать закон! Ради таких вот улыбок, ради этой обычной, человеческой жизни под солнцем!

Но именно в этот миг все изменилось.

Сначала последовал неестественный страшный звук. Не грохот взрыва — нет… Это был звук рвущегося полотна реальности. Глухой, протяжный, леденящий душу скрежет, шедший не с улицы, а из самой «основы вещей». Он прокатился по мостовой, заставив вибрировать витрины, остановив людей на месте. Песец мгновенно насторожился, его разбойничье чутье, притупленное бытом, взвыло тревогой. Он инстинктивно притянул дочерей ближе к себе.